– А я все мучился… Наговорил тебе всякого, да еще в присутствии Марианны. Она-то, правда, ни на секунду не усомнилась в твоей непричастности к краже.

– Я знаю, Марианна сказала мне об этом. Ладно, что было, то прошло. Меня сейчас волнует другое – свадьба Марианны. Обстоятельства ведь изменились. Эстер ушла и вряд ли вернется.

– Ты связываешь ее исчезновение с кражей денег?

– Конечно! Кроме нее взять их некому…

И Луис Альберто изложил отцу все свои соображения по этому поводу.

Совершив подлость, Эстер вряд ли осмелится вернуться. Это развязывает ему руки. Он сумеет получить развод и жениться на Марианне. Она ведь не любит Леонардо. Согласилась выйти за него замуж с отчаяния. Но теперь в таких жертвах нет необходимости. Было бы хорошо, если бы дон Альберто попытался на нее воздействовать.

– Я? – сеньор пожал плечами. – От меня мало что зависит. А ты сам говорил с ней?

– Еще бы! Просил, умолял, чтобы она не делала такой глупости. Но Марианна колеблется. Боится, что Эстер вернется. Но главное не в этом. Она не хочет причинить боли Леонардо. На тебя вся надежда, отец. Поговори с ней, постарайся ее убедить.

– Я ведь уже говорил с Марианной, когда она к нам вернулась и рассказала о своих планах. Просил не действовать сгоряча. Не верилось мне, что ее чувство к Леонардо настолько глубоко и серьезно, чтобы связать себя с ним на всю жизнь. Да что я? Падре Адриан – а ты ведь знаешь, как он умеет убеждать – тоже пытался ее предостеречь. Но, увы, тщетно.

– Я понимаю, но сейчас все изменилось. Эстер от меня ушла.

– А ребенок?

– Я не имею никакого отношения к этому ребенку! Неужели ты мне не веришь? – Луис Альберто даже голос повысил. – Диего Авилла – вот кто помог Эстер забеременеть. Да, да, не смотри на меня с таким изумлением. Авилла – подонок. С Эстер он дружил. Вот и оказал ей дружескую услугу. Пойми, ребенок ей необходим, чтобы почувствовать себя полноправным членом нашей семьи.

– Неужели можно пасть так низко?

– Папа, бесполезно обсуждать это. Ясно только одно – я влип в историю. Женился, уступив твоим настойчивым просьбам. Так помоги мне теперь исправить ошибку. Поговори с Марианной, убеди ее.

– Видишь ли, у меня ведь нет никаких доказательств. И вообще я не имею права оказывать давление на Марианну. Да, да, я понимаю, ты любишь ее, но порой обстоятельства сильнее нас.

– Но это же несправедливо, бесчеловечно! Молчишь? Ну что ж, я буду действовать сам.

Резко повернувшие, Луис Альберто вышел.

Глава 77

Под вечер, уютно устроившись в кресле, падре Адриан наслаждался тишиной и покоем. Слуга доложил, что его спрашивает какая-то женщина.

– Пусть войдет.

Дверь открылась, и порог переступила Рамона.

– Рамона, ты? Что случилось? Эстер вернулась?

– Нет, – голос ее дрогнул, по щекам потекли слезы. – Не могу больше! Измучилась я, извелась. Без Эстер мне и жить не хочется.

– Что ты, разве можно так говорить! Господь всем нам посылает тяжкие испытания. Но он милостив к страждущим.

– Я не заслужила его милости, падре. Грех на мне. Большой грех. Я хотела бы исповедоваться.

Падре Адриан поднялся с кресла, взял распятие.

– Во имя пресвятой девы Марии…

– Без греха зачавшей, – прошептала Рамона, вытирая слезы.

– Говори, я слушаю.

– Я открою вам тайну: Эстер – моя дочь. Видит бог, я не замышляла дурного. Одного мне хотелось – чтобы Эстерсита была счастлива. И я во всем ей потворствовала.

Покрывала ее, когда она лгала. Но ложь обернулась бедой. Видно, всегда так бывает… Да, Эстер про меня знает… Я сказала ей, когда она решила уйти из дома. Надеялась, что мы не расстанемся. Но она испугалась. Не хотела верить. Разозлилась даже… Но я ее не осуждаю, она ведь считала себя дочерью сеньора Исагире. Рамона снова заплакала.

– А кто отец Эстер?

– Дон Аугусто Исагире, брат доньи Елены. Когда они жили в Гвадалахаре, я работала у них экономкой. Совсем молоденькая была. Влюбилась. И вот родилась Эстер… Сеньора, добрая душа, не выгнала меня. Стала заботиться о девочке, привязалась к ней, решила удочерить. Своих детей у нее ведь не было…

– А ты согласилась и осталась у них кормилицей?

– Да. Еще бы не согласиться! Ради счастья Эстерситы я на все была готова. Правда, мне поставили условие: ни одна живая душа не должна знать правды. И я свято хранила тайну. К сожалению, мои добрые господа умерли, когда Эстер было десять лет… О, мне так хотелось тогда сказать ей, что она моя дочь. Но я пересилила себя. К тому времени мы уже переехали в Мехико, донья Елена и все знакомые считали Эстер дочерью сеньоров Исагире…

Рамона умолкла, погрузившись в воспоминания. Падре Адриан мягко коснулся ее руки.

– И что же было дальше?

– Дальше? Я приняла на себя все заботы по дому. Дон Аугусто оставил Эстер деньги, не очень большие, но вполне достаточные для безбедной жизни. Когда Эстер подросла, она стала часто бывать у сеньоров Сальватьерра. Вот тогда-то все и началось.

– Что началось?

– Ну понимаете, она увидела, что есть люди куда богаче нас. Нужды Эстер никогда не знала, но и роскоши тоже. А тут такой дом – чаша полная. Двоюродный брат – красивый, самоуверенный, сорит деньгами, ни в чем удержу не знает. Эстер захотелось того же. Она стала капризной, дерзкой, просто невыносимой. За ней многие ухаживали, но она ни на кого и смотреть не хотела. Буквально бредила Луисом Альберто.

– Она была влюблена в него?

– Поначалу я так и думала, но потом поняла, что главное не в нем самом, а в том, что его окружает: богатство, роскошь. У Эстер появилась цель – выйти замуж за Луиса Альберто. Поверьте мне, падре, я не раз пыталась убедить ее, что не в деньгах счастье. Да куда там! Разве с ней сладишь… И потом – не стану лгать – мне так хотелось, чтобы все ее мечты исполнились. Стала потакать ей, смотрела сквозь пальцы на ее выходки… А потом появилась Марианна. Заметив, что Луис Альберто сильно ею увлекся, Эстер решила идти напролом… Что было дальше, вы знаете. Донья Елена и дон Альберто поверили, что их сын соблазнил Эстер…

– Значит, на самом деле этого не было?

– Конечно, не было. Однако она просчиталась, Луис Альберто не хотел на ней жениться. И тогда Эстер сказала, что беременна. Тут уж все поверили… Но и это было ложью…TM Рамона снова заплакала и долго не могла успокоиться.

– И ты все знала, Рамона?

– Да. И мне было так страшно, так стыдно за нее. Поверьте, падре, я пыталась ее образумить. Эстер меня прямо-таки возненавидела. А потом, чтобы как-то выпутаться из создавшегося положения, нашла проходимца доктора, который согласился подтвердить, что у нее случился выкидыш.

Падре Адриан ошеломленно смотрел на Рамону. Много исповедей выслушал он за свою жизнь, но такое слышал впервые.

А Рамона продолжала:

– И снова моя несчастная непутевая дочь просчиталась. Она думала, что выйдя замуж действительно скоро забеременеет, и тогда уж Луис Альберто никуда от нее не денется. Но он жениться-то женился, однако и слышать не хотел о супружеской близости. А тут еще доктор, подлец этот, начал ее шантажировать. Можете себе представить, в каком отчаяньи была Эстер! Боясь разоблачения, она взяла из сейфа деньги…

– Подожди, Рамона, что-то я не очень понимаю. Ведь сейчас Эстер действительно беременна. Но если не Луис Альберто, то кто же тогда отец будущего ребенка?

– Его отец Диего Авилла.

– Ты должна во всем признаться, Рамона. Подожди, не возражай. Я знаю, как тебе трудно. Эстер твоя дочь, но она совершила преступление, из-за которого страдают ни в чем неповинные люди. Подумай о Луисе Альберто – отец подозревает его в краже. Подумай о Марианне, у которой Эстер хитростью и подлостью отняла любимого человека. Впрочем, когда выяснится правда, церковь расторгнет этот брак.

– Поверьте, падре, я глубоко раскаиваюсь, но не могу, не могу! Боюсь не за себя – за мою несчастную Эстер.

– Одного раскаяния мало, Рамона. Ты должна сделать все, чтобы справедливость восторжествовала. Лишь в этом случае Всевышний простит тебя, и совесть твоя успокоится.

Рамона ушла. Дверь за ней закрылась. Но падре Адриану казалось, что тишина и покой надолго покинули его дом.

У Леонардо было много работы. Ему хотелось поскорее завершить все текущие дела, чтобы со спокойной душой отправиться в свадебное путешествие. Наконец он выкроил время и пришел в дом Сальватьерра повидаться с Марианной.