А теперь он, этот чопорный латыш, прислал ей отвратительное, холодное, ханжеское письмо, в котором, по сути, отказывается от нее! Хорошо, что он женился. Теперь их по-настоящему ничто не связывает.
Пока она сидела в сквере, наступили ранние, из-за пасмурной погоды, сумерки. Дождь усилился, его капли звонко отскакивали от булыжной мостовой. Сандра поднялась, раскрыла зонтик, задумалась на минуту, а потом решительно скомкала конверт, бросила его в урну и зашагала домой.
Ядвиги, квартирной хозяйки, дома не было. Сандра повесила плащ на вешалку, с грустью посмотрев на светлый подол, забрызганный уличной грязью, и раскрыла в углу зонтик. Надев домашние тапочки, она прошлепала на кухню. Заглянув в холодильник, не нашла на своей полке ничего, кроме пустой масленки и куска ливерной колбасы. Да, оставалась еще вареная картошка в мисочке, но какой-то у нее был совсем неаппетитный вид. Девушка сделала бутерброд с колбасой и, жуя, отправилась в свою комнату. Из бара с красивой подсветкой — гордости Ядвиги — она достала бутылку портвейна, сняла полиэтиленовую пробку и налила вино в стеклянный фужер до самого золотого ободка. Потом коснулась кнопки магнитолы «Sony», отцовского подарка на совершеннолетие, и под песню «Bony М» как подкошенная упала на тахту.
Она долго лежала так, иногда приподымаясь на локте, чтобы глотнуть вина, и думая о невеселых итогах своей жизни. Настойчивый звонок в дверь прервал ее размышления. «Это не ко мне, ну пожалуйста, пусть это не ко мне!» — мысленно взмолилась она. Но незваный гость продолжал звонить, пока не щелкнула входная дверь. Девушка услышала, как вернувшаяся Ядвига сказала:
— А я не знаю, может, ее и нет. Проходи, Максим, проходи. Хотя вот ее плащ, значит, дома. Уснула, что ли? Сандра, это к тебе.
В дверь комнаты постучали. Она нехотя отозвалась. На пороге появился Максим — молодой человек, с которым Сандра встречалась уже три года.
Глядя в зеркало, Сандра находила себя вполне привлекательной, несмотря на несколько лишних килограммов, с которыми она и не пыталась бороться. Она совсем не походила на отца — сухопарого, рыжеватого, с россыпью веснушек на щеках и на носу. От матери ей досталась тонкая матовая кожа, чуть вздернутый носик, большие серо-голубые глаза в обрамлении длинных каштановых ресниц и южнорусских широких ровных бровей. Однако женская красота — это, в первую очередь, умение преподнести себя, а вот этого умения Сандре не хватало. Ее холодноватые манеры проигрывали в сравнении с радостной оживленностью уверенных в себе сокурсниц, и потому ее не окружал рой поклонников.
Она долго хранила в сердце нежные и горькие воспоминания о Янисе, ставшем ее первой победой и первым разочарованием. В него были влюблены едва ли не все девчонки Лиепае. У Яниса была крашеная светлая челка и дорогой мотоцикл. Сандра помнила, как он впервые позвал ее кататься. Они мчались по шоссе, она прижималась грудью к его куртке, а по обеим сторонам дороги мелькали и гасли огоньки хуторов. И пусть подружки говорили, что Янис катает не только ее, но и Ирэну, и Илзе, — все равно это были счастливые вечера! Краска и теперь заливала ее щеки, когда она вспоминала первые порывы юношеской страсти…
Когда умирала мама, Янис с родителями уехал на юг, а вернувшись, нашел совсем другую Сандру — повзрослевшую, утратившую веселость и чужую. Они учились вместе еще год, и порой ей не верилось, что ее что-то связывает с этим эгоистичным и недалеким юношей… Но последовавшая разлука превратила образ Яниса в символ ее первой любви.
А потом появился Максим. Он закончил экономический факультет университета двумя годами раньше Сандры и благодаря родительским связям устроился работать на совместное предприятие. В свое время этот темноволосый русский юноша с вечно недовольным выражением лица показался ей романтичным. Когда он поставил свою чашку кофе на тот столик в студенческой столовой, за которым сидела Сандра, она решила пококетничать с симпатичным старшекурсником. В тот же вечер они дотемна бродили по старой Риге. Максим казался весьма респектабельным молодым человеком, с ним было приятно появиться на чьем-нибудь дне рождения. Да и его родители Сандру принимали хорошо.
Однако временами ей становилось с ним ужасно скучно. Он водил ее по театрам и кафе, занимался с ней любовью на старенькой тахте Ядвиги, но делал все так, словно ему самому это совсем не нужно. И, конечно, она чувствовала это… Их отношения продолжались так долго именно потому, что между ними никогда не происходило ничего необычного. Иногда, просто из духа противоречия, Сандра ссорилась с ним, но через неделю все возвращалось на круги своя. Правда, в последнее время Максим стал появляться у нее реже…
Он приложился холодными губами к ее щеке и уселся в кресло, небрежно покручивая на пальце ключи от машины.
— Ну что, когда ты получишь диплом? — спросил он, смахивая невидимую пылинку с черных, отутюженных в стрелочку брюк.
— Сегодня получила, — ответила Сандра, наливая портвейн во второй бокал. — Вот, отмечаю.
— Это ты что, мне наливаешь? Не надо, я за рулем. Представляешь, отец выписал мне доверенность на свою «шестерку». А мамуля тут же потребовала, чтобы я отвез наш старый телевизор тете Зое. И она права, от хлама надо избавляться.
— Тете Зое? Но у меня тоже нет телевизора. Ты же знаешь, что мне приходится напрашиваться к Ядвиге, когда идет что-нибудь интересное.
— Ну, — смутился Максим, — понимаешь, тетя Зоя с мамой договорились о каких-то деньгах, а ты ведь не стала бы за него платить. Это же не мой телевизор… Ну ладно, чего ты надулась? Иди сюда. Скажи лучше, почему ты не позвонила, не сказала, что сегодня получаешь диплом? Я бы освободился, и мы бы съездили куда-нибудь отметить.
— Между прочим, я тебе говорила, что дипломы будут вручать в эту пятницу, — сказала она, поднимаясь с подлокотника кресла, куда Максим притянул ее за руку.
— Да?.. Точно, говорила. А я забыл. Совсем закрутился. Прости, зайчик, прости, котик, ну куда ты опять убежала?
— Знаешь, Максим, если я так мало тебя интересую и ты не в состоянии запомнить, когда в моей жизни происходят действительно важные события, тогда что ты здесь вообще делаешь? — Сандра выключила музыку, чувствуя, как к горлу подкатывает обида, которую уже не остановить. — На самом деле я очень рада, что ты оставил меня в покое. Еще не хватало бы торчать сегодня до ночи в каком-нибудь дурацком кабаке! Да если бы я хотела отмечать, я лучше бы пошла на вечеринку к Майе.
— Угу, — буркнул Максим, глядя на нее исподлобья. — Майя — это самая подходящая компания для интеллигентной девушки. У нее же бывают всякие там Алики…
— При чем тут Алики?
— Отлично! — Максим поднялся, застегивая желтые металлические пуговицы на клетчатом пиджаке. — Они наверняка будут веселиться всю ночь, ты еще успеешь. Только извини, подбросить тебя не смогу — дела.
Стоя лицом к окну, Сандра слышала, как хлопнула дверь комнаты, как Ядвига удивленно спросила: «Уже? А я думала, вы чай пить будете». Потом щелкнула «собачка» в замке… Через минуту девушка бросилась в коридор и выскочила на лестничную площадку.
— Максим! — крикнула она, и эхо разнеслось между этажами. Другого отзыва не было. — Ну и черт с тобой… — вздохнула она и побрела обратно.
Из окна кухни Сандра увидела, как от дома отъезжает блестящая вишневая «шестерка». Девушка опустилась на табуретку у окна и заплакала.
На кухне показалась Ядвига.
— Что ревешь? Опять поссорились? Эх, молодежь… Сами не знаете, чего хотите.
Она достала из ящика сигареты и чиркнула спичкой. Сандра тоже закурила.
— Слушай, тебе тут утром письмо заказное принесли. Я расписалась, — хозяйка протянула девушке узкий конверт.
Сандра махнула рукой.
— Я потом посмотрю. Это, наверное, из университета…
Она поднялась с табуретки и ушла в свою комнату.
Глава 2. В АДВОКАТСКОЙ КОНТОРЕ
Робкое утреннее солнце коснулось лица. Девушка отмахнулась от него, как от назойливого комара, потом подняла отяжелевшую от вчерашних слез голову и посмотрела на часы. Десять утра! А она думала, что проспит до двенадцати, пока не пора будет собираться на работу. Сандра недоверчиво отодвинула занавеску.
За окном начинался чудесный, по-настоящему летний день. Улица еще не высохла после вчерашнего дождя, но между крышами ярко синело небо. Девушке сразу расхотелось спать. Недаром говорят, что утро вечера мудренее: все вчерашние переживания вдруг показались ей пустыми, ничтожными… Разве она недостаточно знает Максима, чтобы так из-за него расстраиваться?..