Кристин кивнула. Теперь она чувствовала, что они с Кейном и впрямь из одного теста. Они оба испытали, каково это — скрывать истинные отношения внутри семьи от всего мира, для которого чужая боль лишь предлог для сплетен.

Кейн тяжело вздохнул. Глаза его потемнели, словно он на мгновение заглянул вглубь собственной души, где давно угнездилась боль.

— Однако каждому из нас необходимо, чтобы рядом был человек, который знает о тебе все.

Да, тысячу раз да, подумала Кристин, растроганная тем, что он был способен так тонко чувствовать. Одиночество рядом с дорогим и любимым человеком, который не знает тебя до конца, — самое страшное одиночество. Ей это было хорошо знакомо: ведь даже Лиззи, нежно любимая сестра, не понимала ее вполне.

— Стало быть, вы прощали ему предательство? — спросила она, желая до конца разобраться.

— Однажды не простил. Несколько лет знать его не желал.

— Что он вам тогда сделал? — не смогла сдержать любопытства Кристин.

И тотчас ощутила, что Кейн не желает вспоминать об этом. Интуиция подсказала ей, что этот эпизод своей жизни ему хотелось бы вычеркнуть из памяти навсегда. Окончательно и бесповоротно. Она мысленно выругала себя за несдержанность. Что, если он оборвет ее? Или просто повернется и уйдет? Казалось, она могла бы только приветствовать такой поворот событий. Но нет, на сердце вдруг стало тяжело.

— Вы ведь любите правду… — глухо уронил он.

Лицо его отражало тяжелую борьбу с самим собой. Неужели сейчас он решится открыть ей правду, причинившую ему когда-то столько мук? Но вот глаза его насмешливо сверкнули, он заметно расслабился. Решение было принято, и он заговорил:

— Бен отнял у меня любимую девушку. За неделю до свадьбы. Тогда мне хотелось его убить.

«Однажды удалось», — вспомнила Кристин его слова. Тогда она допытывалась, не случалось ли Бену отнять у него ту, которая много для него значила. За этими простыми словами таилась темная бездна. Оскорбленная гордость… Отчаяние человека, которого предали… Ярость… Утраченные иллюзии… Потерянная любовь…

— Они поженились, — продолжал Кейн бесстрастным, бесцветным голосом. — Только так им оставалось оправдать то, что произошло. Они объявили, что воспылали друг к другу неодолимой страстью и ничего поделать не смогли.

Воображение Кристин снова заработало, рисуя ужасающую сцену: неудержимое негодование Кейна; испуг пытающегося хоть что-то поправить Бена, вдруг осознавшего, что он вовсе не желает терять брата, что зашел чересчур далеко. И смятение женщины, отчаянно защищавшей свою честь в глазах человека, чье уважение для нее по-прежнему очень много значило.

— А через год они так же во всеуслышание объявили, что их брак был ошибкой, и развелись.

Но Кристин такой конец не устроил. Ее почему-то взволновала судьба несчастной женщины.

— Она, должно быть, горько сожалела о содеянном, — пробормотала Кристин.

— Сожалела или нет, не знаю. Но что сделано, то сделано. Тут обратной дороги быть не может, — спокойно сказал он. — А я убедился, что не тот, кто ей на самом деле был нужен.

Глупая ошибка, совершенная в погоне за призраком, подумала Кристин. И Лиззи тоже пошла на это. Если бы все открылось, Дейл Бретт ощущал бы примерно то же, что некогда Кейн Мертон. Пусть даже Лиззи и не успела по-настоящему ему изменить. Для мужа сестры в жизни не было полутонов, он признавал лишь черное или белое. Намерение для него было равноценно действию. Вполне возможно, Кейн Мертон в этом с ним солидарен. Он беспощаден. Никогда не дает второго шанса провинившейся женщине.

— Но почему вы вновь впустили Бена в свою жизнь? — спросила Кристин.

Ее действительно интересовало, почему он примирился с человеком, который из ложного честолюбия попрал узы крови.

— Он говорил, что сполна заплатил за свою подлость, получив в жены истеричку и стерву. Убеждал, что спас меня от жизни, которая хуже смерти, и считал, что я еще должен быть ему благодарен. — Кейн махнул рукой. — Бен был мастером по части оправданий, как никто умел перевернуть все с ног на голову.

— Но вы приняли его объяснения! Кейн пожал плечами.

— К тому времени мне стало уже все равно. К тому же я знал Бена как облупленного. Самым тяжелым ударом было обнаружить вдруг, что, оказывается, я вовсе не знал Линду. — Он горько усмехнулся. — Но на ошибках, как известно, учатся…

— Да, — согласилась Кристин.

Но на сердце стало тяжело. Она задумалась о людских судьбах, поломанных по злой воле или, может быть, по минутной слабости. Не слишком ли сурово карает жизнь за ошибки? Ведь из семени, посеянного в гневе, вырастает горький, слишком горький плод. Ей не стоит забывать, каким суровым и непреклонным бывает Кейн Мертон. Возможно, это поможет ей в дальнейшем противостоять искушению.

— Мне так необходимо получше узнать вас, Кристин! — вдруг проговорил он.

Эти тихие слова поразили ее, как громом. Отчаянное желание презреть свои же собственные решения, отбросить все ограничения и начать жизнь заново, словно нет никого, кроме нее и Кейна, внезапно нахлынуло на Кристин.

Вздрогнув, она огляделась. Вокруг никого, по-прежнему никого. Сияющее море безбрежно и тихо. Лишь птицы кружат в небе. Похоже на необитаемый остров, где только двое — он и она. Впереди у них вечность, чтобы узнать друг друга. Остальное не имеет значения.

Но чарующая греза быстро померкла. Кристин возвратилась в действительность — давящую, гнетущую, непредсказуемую. Собрав волю в кулак, она взглянула на Кейна, с трудом подавляя опасные чувства, заглушившие на мгновение голос разума.

Его взгляд, задумчивый и серьезный, заставил ее вновь затрепетать. Но это необходимо было преодолеть. Ну же, действуй! Ведь это обман!

Кристин вскочила с камня, улыбнулась непринужденно и заявила:

— А вот мне просто необходимо позавтракать! — И, взглянув на Кейна вопросительно, добавила: — Вы идете?

— Я последую за вами куда угодно, — ответил он, удрученный ее решимостью не раскрываться перед ним. Ведь он готов был поклясться, что этого едва не случилось.

«Последую за вами», — эти слова прозвучали для Кристин очередным сигналом тревоги. Забудь об обаянии этого человека! — приказала она себе. Помни лишь об опасности, которую тебе сулит общение с ним.

И она заговорила о том, что больше всего заботило ее с тех самых пор, как они повстречались:

— Я ведь не приглашала вас провести здесь отпуск вместе со мной, Кейн. Как же вы тут оказались? Неужели следили за мной от самого Мельбурна?

— Да, нанял частного детектива, и он информировал меня о каждом вашем шаге.

Столь откровенное заявление, да еще высказанное так беззастенчиво! Неужели он совершенно не ощущает себя виноватым? Кристин подобное поведение казалось недостойным, даже низким. И главное, совершенно нехарактерным для того Кейна Мертона, которого она уже успела узнать.

— И давно вы шпионите за мной? — сердито спросила она.

— С той самой ночи, когда не стало Бена.

Кристин остановилась, до глубины души потрясенная. И напуганная. Она лихорадочно соображала, что заставило его решиться на такой поступок. Если дело в злополучной фотографии, то, как ему удалось ее заполучить? Что питает его подозрения? Даже если он догадался, что в тот вечер они с Лиззи поменялись местами, почему он преследует ее? Что еще надеется разузнать?

А может, нет никаких подозрений, и за всем этим скрывается просто интерес к ней, подумала она с замиранием сердца. Вдруг он так больно обжегся с Линдой, что теперь, прежде чем начать всерьез ухаживать за женщиной, предпринимает целое расследование? Кристин тотчас отогнала прочь эту дикую мысль. Даже с такой целью вторжение в личную жизнь женщины — поступок, достойный безумца. Подумать только, что все это время он исподтишка наблюдал за ней! Кристин даже передернуло от негодования.

Кейн остановился в двух шагах от нее и искоса наблюдал за сменой выражений на ее побледневшем лице. Он ничего не пытался объяснить, не извинялся — просто смотрел. И в его взгляде не было ни тени желания. Только холодный расчет.


— Но почему? — воскликнула она, ненавидя его в этот момент всем своим существом.

— Потому, что я не доверяю вам, Кристин, — с убийственной прямотой ответил Кейн.

И тут, словно пелена спала с ее глаз. Перед ней стоял мужчина, неумолимый в своем желании вызнать о ней все. Такой не успокоится, пока не достигнет цели.