– Ради Бога, детка. Что хочешь. Только я совсем не об этом.

– Что там за чепуха в твоей голове?

– Не спеши так считать. Ты ведь знаешь поговорку: «Любишь меня – люби и мою собаку»? Ну, не обязательно собаку, возможно, кошку или кто там еще бывает?

– Ну знаю. И что?

– А как насчет «Любишь меня – люби и мою игуану»?

Кайра аж подпрыгнула от удивления.

– Неужели Элвис? – и уставилась на коробку на переднем сиденье.

– Он.

– Но ты же сказал, что Топор из него что-то приготовил?

– Я этого не говорил. Ты не так поняла. Я отдал его Топору, а тот побоялся вернуть его Игги. Тогда я забрал Элвиса домой. А потом началась наша история, и я больше не бывал в баре.

– И все это время он жил у тебя?

Коул кивнул.

– И сидел в коробке тогда в спальне?

Коул опять кивнул.

– Мне и в голову не могло прийти. Надо же.

– Надо уметь прятать ящериц.

– Почему же ты не выпустил Элвиса на свободу?

– Выпустил. Да он вернулся обратно.

– Между прочим, Игги обещал награду за его возвращение. Он и не знает, что ты стащил его, – рассмеялась Кайра.

– Я не воровал. Все получилось само собой, я же объяснил. А у Игги теперь новый любимчик – питон. И Игги теперь не Игги, а Снейк.

– Боже, как романтично! Черт с ним, с Игги! А этот Элвис останется здесь с тобой?

Коул потрепал ее по плечу.

– Ну, Кайра! Он же в некотором смысле помог нашему сближению. Он теперь как талисман.

– Ничего себе талисман. Пожирающий сверчков.

Тут Коул притянул ее к себе и, хитро улыбаясь, сказал:

– Слушай, а если я поклянусь, что больше никогда в жизни ты не увидишь сверчка, ты наконец разрешишь мне войти в дом?

– Да ну тебя! Я только этого и жду.

Обнявшись, они пошли к крыльцу. Уже в холле Коул спросил:

– Где твоя спальня?

– Наша спальня наверху.

Коул взлетел вверх по лестнице и остановился в дверях спальни, пораженный увиденным.

– Ага, детка, вижу, ты ждала меня. Тут кругом шелк. Но почему красного цвета?

Кайра потянула его за руки к кровати:

– Черные полосы в нашей жизни кончились.