— Чарли, я, ..
Дюранго впился в ее уста, и искреннее раскаяние Кейт так и осталось невысказанным. Его упругое тело прижало ее к земле, и тут она, не выдержав напора чувств, разрыдалась.
Чарли тотчас же отпрянул назад.
— Боже, Кейт, прости, — проговорил он, доставая нож.
Она продолжала безутешно рыдать.
Он разрезал веревки и, когда она подняла голову, увидел слезы в ее глазах. Отбросив нож, Чарли ласково провел ладонью по ее щеке.
— Дорогая, прошу, не плачь!
Подавшись вперед, Кейт обхватила его за шею.
— И ты прости меня, — сквозь рыдания проговорила она.
При виде ее отчаяния Чарли сам чуть не разрыдался. Он крепко прижал к себе ее трепещущее тело.
— Боже мой, я вел себя как идиот! — дрогнувшим голосом промолвил Дюранго. — Но все потому, что до смерти испугался за тебя, любимая. Я думал, тебя убили, сняли скальп…
— Знаю, — проговорила она, покрывая неистовыми поцелуями его шею. — Я была такой дурой. И я тоже испугалась. Испугалась, что больше не увижу тебя.
— О, Кейт!
Ее слова глубоко тронули его. Испытывая вину за собственное низкое поведение, Чарли расцеловал ее мокрую от слез щеку.
Дольше Кейт не могла сдерживать себя. Сжав ладонями его небритое лицо, она приникла к нему губами. Застонав, он попробовал не поддаться сводящему с ума искушению. Однако когда се язык оказался у него во рту, он сдался и принялся жадно целовать ее. Они осыпали друг друга поцелуями, пока порыв страсти не увлек их в бездну. Приспустив повязку с запястий, Дюранго стал нежно касаться губами ее ран. Его рука, прокравшаяся к ее груди, любовно сжала упругие полушария.
И все же ему удалось вырваться из-под власти овладевшего ими безумия плоти.
— Мы не можем… — с несчастным видом начал он. Но ей уже все было нипочем. Кейт привлекла его к себе и обвила ногами его тело.
— Я хочу, Чарли. Я хочу принадлежать тебе. У него вырвался мучительный стон. Взглянув на нее, Чарли понял по ее глазам, что она сдается.
— Боже, милая, ты не понимаешь, о чем просишь… или что делаешь, — с трудом промолвил он.
— Нет, знаю. — Ее рука скользнула вниз и легла на его разбухшую плоть. — Я хочу принадлежать тебе, Чарли.
Ее бесстыдное прикосновение и дерзкие слова зажгли в его чреслах мучительный огонь желания. Сердце Чарли учащенно забилось, а из легких, пугая его, вырывалось прерывистое, хриплое дыхание. Он считал себя порядочным человеком, но не святым. Впрочем, любой святой, держа в объятиях столь неотразимую женщину, впал бы в смертный грех. «Черт побери, я все равно женюсь на ней, — подумал он, — если сперва она не прикончит меня».
Прекратив бесполезную борьбу с самим собой, Чарли припал ко рту Кейт, и его губы стали не спеша целовать ее. Ногти Кейт разорвали его рубашку и впились в гладкую кожу.
Дюранго схватил ее за руки.
— Солнышко мое, если мы будем чересчур торопиться, то я наверняка причиню тебе боль, — предостерег он.
— Мне все равно, — безрассудно ответила она, покрывая его грудь бесстыдными поцелуями.
— О Боже, милая, как это восхитительно!
Полные соблазна и не сдерживаемые приличием поцелуи Кейт сводили его с ума. Сняв с нее платье, он не мог оторвать взгляда от ее очаровательных обнаженных грудей. Небольшие и округлые, они не имели изъянов. Коснувшись ртом розового соска, он испытал восторг от солоновато-сладкого привкуса. Дюранго радостно хохотнул, когда Кейт вскрикнула от удовольствия.
— Нравится, дорогая? — спросил он, проводя языком по дрожащей верхней губе.
— Да, — вздохнула Кейт, крепко прижимая голову к его груди.
Лежащее на ней упругое тело Чарли порождало в ней столь сильные желания, что она не могла справиться с ними. Его поросшее щетиной лицо было для ее груди божественным благословением. Он зубами потянул ее сосок, и ею овладело неодолимое желание слиться с ним воедино.
Больше всего она стремилась преодолеть мучительное, разделявшее их непонимание. Кейт догадывалась: она не станет его и они не сольются в одно целое, пока между ними есть разлад. Проведя кончиками пальцев по атласной коже его мускулистой спины, она ощутила, как он вздрогнул, когда ее рука коснулась пуговиц на штанах.
— Кейт…
— Пожалуйста, Чарли, — тихо промолвила она, дерзко расстегивая пуговицы. — У индейцев я думала: вот она — моя смерть. Но я хочу наслаждаться жизнью, и только твоя близость дает мне полноту ощущений.
Ее пальцы наткнулись на его плоть, и она смело провела по ней ладонью. Он, весь затрепетав, закрыл глаза от сладостной муки.
Ничуть не смущаясь, Кейт в молчаливом восхищении смотрела вниз. У нее пересохло во рту.
— Бог ты мой, какой большой и твердый! — Она не удержалась от улыбки. — Дорогой, индеец тебе и в подметки не годится. Но не волнуйся, любимый. Ты уложил того краснокожего, прежде чем он… К тому же, — продолжала она, крепко прижимая его к себе, — я поняла одно: ты тот мужчина, что предназначен мне.
Чарли прерывисто вздохнул, и до нее донесся его хриплый резкий голос:
— Знаешь, потом все переменится.
— Знаю.
Дюранго открыл глаза и грубо сжал ладонями ее лицо.
— Обратного пути нет, Кейт.
— Я понимаю.
— Надеюсь, это правда. Я столь безудержно желал тебя, что чуть не потерял рассудок. Но клянусь, если ты опять мне солжешь, я так излуплю тебя, что и чертям станет тошно.
Взглянув на него большими доверчивыми глазами, Кейт, вздохнув, нежно произнесла:
— Я не лгу тебе, Чарли. Я твоя.
Ее пылкие слова прогнали все его сомнения. Впившись в ее губы долгим страстным поцелуем, он стянул штаны с себя, а затем с нее. Его взгляд жадно блуждал по ее обнаженному телу. Боже, как она прекрасна! Изящная девичья фигурка, и какая соблазнительная! Соски на высокой, выступающей вперед груди набухли от вожделения. Плоский живот, длинные стройные ножки и густые черные волосы между бедер свели бы с ума кого угодно. Бледно-розовая кожа была мягкой и шелковистой. На талии, там, где ее грубо схватили, виднелись синяки. На одно мгновение желание обладать ею уступило место гневу. Затем при мысли, что какой-то индеец мог лишить ее невинности, он еще больше захотел ее.
Скользя кончиками пальцев по гладкой спине, Чарли наслаждался охватившей ее тело дрожью.
— Женщина, как же ты красива! — благоговейно произнес он, целуя кровоподтеки на плоском животе.
Кейт бесстыдно наслаждалась близостью, прикосновениями влажного рта Чарли к ее животу. Без всякого стеснения она зовуще протягивала руки, и он осыпал поцелуями ее мягкую плоть, пока их уста не слились воедино.
Его пальцы дерзко скользнули вниз и, отыскав влажную впадинку, принялись ласкать ее. Кейт вздрогнула и тяжело задышала. Дольше бороться с собственным желанием он не имел сил и безоглядно рванулся к влекущим его райским вратам.
В следующее мгновение он увидел страстные глаза Кейт.
— И ты никогда не пожалеешь? — все же спросил он.
Кейт пристально посмотрела на него. В багровых лучах занимающейся зари его обнаженное, нависшее над ней тело отливало бронзой. Зрачки, черные как смоль, страстно расширились и впились в нее. Его разбухшие чресла уперлись в низ живота, и у нее захватило дух при мысли, что вот сейчас она станет его женщиной.
«Как он прекрасен! — подумала она. — И как нежен! Этот мужчина мой. Его переполняет желание, и тем не менее он ради меня не торопится».
Когда Кейт оттолкнула Чарли, тот, встав на колени, решил, что она передумала. Но тут же она, быстро последовав за ним, уселась, широко раздвинув ноги, к нему на колени и обняла его за шею.
Бесстрашно коснувшись своим телом вожделеющей мужской плоти, Кейт сладострастно улыбнулась.
— Позволь мне, — прошептала она.
Откинув голову назад, Чарли рассмеялся и тут же понял: он любит эту женщину. Она такая же, как он — одинока, необузданна и горда, — и все же она отдается ему. Вот она сидит на его коленях, маленькая и беззащитная; пройдет несколько мгновений, и все ее существо пронзит боль. Несмотря на это, она мужественно зовет его.
Его руки легли на ее талию.
— Возьми меня, солнышко мое. Я твой, — шепотом ответил он.
В ее дерзких действиях ощущалась неопытность. Она испуганно вздрогнула, почувствовав его упругую плоть в себе. Его же в тот миг обдало сладострастным жаром. «Боже, благослови ее, — подумал Чарли, — она крепится изо всех сил». Ему очень хотелось помочь ей пережить сей страшный и сладостный миг. По его разумению, долее длить пытку было нельзя.