– Ты же была занята. К тому же я подумала: с какой стати мне батрачить на самом пекле, украшая витрины, если мой отчим и так обеспечит меня всем что нужно? Знаешь, я бы в момент привыкла швыряться деньгами.
Морин по инерции вспыхнула.
– Ты это всерьез?
– Еще бы. Но могу и по-другому. Зарабатывать на жизнь, я имею в виду. За последнее время я познакомилась с разными людьми, научилась общению. Я справлюсь, не сомневайся.
Она закинула руки за голову и потянулась, улыбаясь Морин. Несмотря на ее беспечный вид, Морин чувствовала, что слова Шелли – не пустой звук.
– Так что не вздумай выходить замуж за Пола ради моего благополучия. Мне такая ответственность ни к чему. У меня собственные планы на жизнь. Хорошо, конечно, быть богатой, но вовсе не обязательно. Договорились?
Морин с трудом проглотила застрявший в горле комок и кивнула. А Шелли тут же добавила:
– Я вполне способна решить все свои проблемы… с помощью своей лучшей подруги, конечно. – Она легонько, с нежностью постучала костяшками пальцев по макушке Морин. – Помнишь, ты предлагала мне думать своей головой, а? Теперь твоя очередь воспользоваться собственным советом. Выбирай то, что тебе самой по душе.
Встряхнув белокурыми волосами, Шелли вышла из комнаты, а Морин еще долго смотрела на дверь, за которой она скрылась. Что за странный разговор… словно они на время поменялись ролями, и сама она стала ребенком, а Шелли – взрослым человеком. Она всегда считала Шелли довольно эгоцентричной личностью – так оно во многом и было, – но при этом ей хватало мудрости и здравого смысла, чтобы выделять в жизни истинное и ценное.
– И все-таки мы неплохо ее воспитали, Ллойд, – вслух произнесла она.
И вздрогнула от резкого телефонного звонка. Ей не хотелось снимать трубку, но телефон все звонил, и она в конце концов подчинилась.
Опасаясь, что это Ноа, она облегченно вздохнула, когда услышала голос Пола.
– Морин?
– Привет, Пол.
– Я звоню узнать: каковы твои планы на завтрашний вечер. К нам на пару дней приезжает менеджер Таллахасского отделения, и мне бы хотелось представить ему свою девочку. Ты как, не против?
Его предусмотрительность согрела душу Морин. Никаких приказов, никаких требований… только внимание и забота. «Ты неправ, Ноа Ларсен, – подумала она. – Абсолютно неправ».
– Конечно, Пол, никаких проблем, – отозвалась она. – Есть какие-нибудь особые пожелания насчет меню?
– Нет-нет, уверен, ты и сама прекрасно справишься. – Его голос зазвучал глубже, нежнее. – Уже недолго осталось – какие-нибудь две недели, и мы отправимся в свадебное путешествие. Сначала полетим в Нью-Йорк, я там быстренько справлюсь с делами – и вперед, в Европу. Если твое хобби потребует экскурсии по антикварным магазинам – мы и это запишем в программу, хорошо? У нас будет брак на равных, Морин. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.
Он отключился, и Морин медленно опустила трубку на рычаг. Что же такое сейчас сказал Пол… отчего ее проняла ледяная дрожь? Вроде бы он говорил разумные вещи и наверняка отложил бы завтрашний прием, если бы она сказала, что занята… Так откуда же эта… эта тревога?
Ведь не из-за того, что на их медовый месяц он запланировал деловую поездку в Нью-Йорк? Конечно, нет… она понимает, что он занятой человек и не всегда может распоряжаться своим временем. Тогда в чем же дело?
«Если твое хобби потребует экскурсии по антикварным магазинам – мы и это запишем в программу…»
Слова Пола ворвались в ее мысли. «Твое хобби». Да, вот оно что. Ее талант, ее увлеченность, ее восторг открытия, ее будущее… для Пола – всего лишь «хобби».
Его пренебрежение к самому главному в ее жизни, к ее творчеству сводит на нет все остальное. Она ведь мечтает о карьере дизайнера интерьеров. Что если ей предложат заказ, который пойдет в разрез с планами Пола и создаст ощутимые неудобства в его жизни – что тогда?
Что он сказал в тот вечер, когда сделал ей предложение? Он предложил сыграть свадьбу на Рождество… она возразила, что в январе начинаются зимние курсы, а он… он пожал плечами и заявил, что эти курсы можно прослушать в любое время…
И еще… еще кое-что открылось ей теперь, когда она начала понимать, что в жизни важно, а что нет. Она ведь узнала, каким может быть секс, если мужчину и женщину связывает истинная страсть, истинное физическое влечение. Долго ли она сумеет вытерпеть рассудочный – и скучный – секс с Полом? А что он будет именно таким, Морин не сомневалась.
Нет, конечно, секс – это еще не все, но если у женщины есть возможность любить мужчину, который дрожит при каждом прикосновении к ней – и ее заставляет дрожать от страсти; который пересек полмира лишь для того, чтобы признаться ей в любви; которому хватает смелости не лгать и ничего не обещать ей попусту… то разве не глупостью с ее стороны будет отказаться от всего этого и предпочесть спокойствие восторгу взаимной любви?!
Прижав ладони к глазам, Морин сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь сосредоточиться. Столько всяких мыслей вихрем пронеслись у нее в сознании – и ожидающие ее после разрыва с Полом сложности, и, возможно, поиски новой работы, и долгие месяцы одиночества, пока Ноа будет работать в таких глухих уголках земли, которых и на карте-то нет…
Прошло немало времени, прежде чем Морин пошевелилась. А затем она снова подошла к телефону и набрала номер Ноа – очень медленно, потому что пальцы отказывались ей подчиняться. Услышав его голос в трубке, она облегченно закрыла глаза. Он не уехал, он все еще здесь.
– Ты приедешь ко мне, Ноа? – выдохнула Морин. – Мне так нужен друг… и любимый.
Молчание, казалось, будет длиться вечно. Когда Ноа заговорил, его голос прозвучал для нее музыкой.
– Я приеду через полчаса. Дождись меня, Морин, обязательно дождись.
Морин улыбнулась.
– Я буду ждать тебя, Ноа, – тихо пообещала она.