— Простите, сударь, но я не могу судить о стране, которую не видела, — улыбнулась девушка.

— Ах да, я совсем забыл об этом! — неожиданно перешел француз на довольно сносный арабский. — Тогда скажу только одно: такая красивая женщина, как вы, должна обязательно жить в Париже — французы, как никакая другая нация, умеют ценить красоту!

— А что такое Парижу? — вмешался в разговор Султан.

— Какое святотатство — коверкать название самого прекрасного города земли! — вспыхнул профессор словесности. — Запомните, сударь, не Парижу, а Париж! Так называется столица Франции.

— Я и говорю — Парижу, — с готовностью повторил Султан, после чего задал вопрос, обычно интересовавший его более всего, о какой бы стране ни заходила речь. — А хорошо ли у вас готовят плов?

— О каком плове вы ведете речь, сударь? — чуть не поперхнулся господин Моро. — Что это такое?

— Вы не знаете, что такое плов? — глаза Султана округлились настолько, что стали похожи на два блюдца. — Как же вы тогда, господин, собираетесь описывать историю великого Хоршикского ханства? Вам обязательно нужно сначала отведать плов — это коронное блюдо Востока, которое готовится из баранины, риса, овощей и пряностей. Это самая вкусная еда на свете! Такая, что оторваться невозможно! Я один могу съесть целый казан плова!

— Сколько можно повторять, я не выношу баранины! — вскричал возмущенный до глубины души французский профессор. — А на рис, милейший, после посещения Японии несколько лет тому назад, и вовсе смотреть не могу! Благородные люди должны есть дичь!

— Вы имеете в виду курицу? — полюбопытствовал Султан. — Но какой же плов может быть из курицы? В ней так мало мяса!

— Я имею в виду дичь! — закатил глаза господин Моро. — Сколько можно повторять, французы не едят плов, французы любят дичь! — профессор чуть приподнял плечи и замахал руками. — Понимаете, сударь, дичь?! Которая летает! Фазаны, перепела, куропатки… Рекомендую, сударь, попробовать: очень вкусная и полезная пища.

— Я не знаю, что такое фазаны, господин, — печально ответил Султан, — но мне очень понравилось это слово! Оно похоже на наше «казан» — ну, это такой большой котел, где готовится плов. И «Парижу» тоже понравилось, там должно быть красиво…

— Что я знаю точно, фазаны готовятся не в казанах, — едко заметил господин Моро. — А слово «Париж», на мой взгляд, звучит все же лучше, чем «Парижу». Однако наш спор бесплоден, сударь, до тех пор, пока вы своими глазами не увидите Францию. Булонский лес, Нотрдам де Пари, Лувр, Гревская площадь, Бастилия… Это все Франция — прекрасная, противоречивая, но, в любом случае, великая страна.

— Бастилия!.. — мечтательно повторил Султан еще одно понравившееся ему слово. — А как туда попасть, господин?

— Я вижу, мне удалось вас заинтересовать! — обрадовался профессор. — Насколько мне известно, сударь, вы держите путь в Османскую империю? Так вот, в турецком портовом городе Измир нередко можно встретить французские торговые суда. Только вам нужно поторопиться, скоро наступят холода, и тогда путешествие в прекрасную страну Францию покажется не таким приятным, каким оно может быть в хорошую погоду и на хорошем корабле. Признаться, даже немного завидую вам. Будь такая возможность, я с большим удовольствием показал бы вам лично, друзья мои, все достопримечательности славного города Парижа! Но поскольку обязан сдержать обещание, данное мною хану Тани, путь мой лежит в прямо противоположном направлении. Скажу одно: если Персию, где мы сейчас находимся, на Востоке называют «страной сказки», то Францию на Западе именуют «страной любви». Согласитесь, друзья мои, в такой стране невозможно жить плохо? Надеюсь, друзья мои, вы обязательно там побываете.

С этими словами господин Моро удалился на ужин, а загоревшийся новой идеей Султан принялся горячо убеждать Эли в том, что настоящее счастье ждет их только «в Парижу», на что Эльнара ответила:

— Что нас ждет в далекой Франции — известно одному Аллаху, но я всегда мечтала посмотреть мир, так что… Почему бы нам не отправиться в Париж? Ведь мы свободны как ветер!

Почти месяц пришлось потратить хоршикским путникам на что, чтобы добраться из Тебриза в Измир. Это был сложный путь, который не только отнял много сил, но и лишил всех прежних сбережений: и в Персии, и в Османской империи жизнь оказалась значительно дороже в сравнении с теми странами, где доводилось останавливаться раньше. Деньги таяли как снег, а в игре Султану с некоторых пор перестало везти. Однажды, загрустив по этому случаю, он нехотя признался Эли, что никак не может найти в здешних краях особого масла, которым прежде смазывал свои игральные кости, чтоб они лучше ложились при игре. В Измир Эльнара с Султаном прибыли едва держась на ногах от усталости и голода. Две последние серебряные монетки им пришлось отдать за маленькую комнатушку в старом глинобитном домике на окраине города. Как следует выспавшись, Султан отправился на свой промысел.

На корабле

Эльнаре снились лепешки, что продавались у входа на главный базар Перистана, и дразнящий запах свежей выпечки, разносящийся на всю округу. Круглые пышные лепешки аппетитно-золотистого цвета просто таяли во рту и всегда пользовались большим спросом на столичном рынке, который, казалось, было сложно чем-то удивить. Лепешками торговал кругленький, низенький и очень опрятный узбек по имени Юсуп, в любое время года одетый в полосатый халат и тюбетейку. Он хорошо знал своих постоянных покупателей, и, если они опаздывали к началу его торговли, он обязательно оставлял для них вкусный товар в отдельной корзинке, укутав несколькими слоями льняной ткани, дабы сохранить тепло и свежесть выпечки. Из-за этих лепешек Эли каждый день ходила на главный базар, чтоб не подвести доброго Юсупа да порадовать себя и Султана замечательной вкуснятиной.

Аппетитный запах щекотал ноздри и был настолько явственным, что Эльнара открыла глаза и вдруг увидела перед собой большую желтую, похожую на солнце, лепешку. Решив, что от голода у нее начались галлюцинации, бедная девушка с легким стоном откинулась на постель. Но тут услышала знакомый голос:

— Проснись, Принцесса! Нам с тобой давно пора подкрепиться, — у изголовья сидел улыбающийся Султан с самой что ни на есть настоящей лепешкой в руках. — Ты только представь себе, Принцесса, от этих пронырливых узбеков просто спасу нет! На измирском рынке я нашел такие же вкусные лепешки, какие были у нас в Перистане. Даже торговал ими такой же узбек, как наш Юсуп, в полосатом халате и тюбетейке, только роста высокого и худой очень. Я хотел расспросить его, не приходится ли он братом Юсупу, но там шла такая бойкая торговля, что невозможно было словом перекинуться, поэтому я поспешил к тебе. Ну же, вставай, родная, у нас вновь есть вкусная еда, а значит, все хорошо.

Эли глазам своим не поверила: круглый низенький столик, застеленный белой скатеркой, которую предусмотрительно захватил из дому хозяйственный Султан, весь был заставлен разнообразными блюдами. Из глубокой глиняной чашки еще шел пар от хорошо прожаренного кебаба, другая чашка была доверху наполнена пловом, в небольшом глиняном горшочке белела густая сметана. На маленьких плоских тарелках были разложены аппетитные лепешки, хрустящее сладкое печенье, халва, хурма и еще куча всевозможных сладостей. «У нас сегодня праздник живота!» — важно объявил Султан, и Эльнара по-детски захлопала в ладошки. Наконец-то ее приятелю повезло в игре, и весь свой выигрыш он потратил на еду — как ни крути, а все ж думать на сытый желудок гораздо веселее.

За трапезой Султан сообщил Эли, что им несказанно повезло, поскольку завтра во второй половине дня из порта Измира отплывает во Францию торговое судно под названием «Марсель». И если они хотят на него попасть, то следует поторопиться, чтобы прибыть в порт ранним утром и заранее договориться с капитаном о поездке.

— Но у нас сейчас нет денег, чтобы оплатить дорогу! — воскликнула Эльнара, еще не успев прийти в себя после долгого и утомительного путешествия.

— Принцесса, ты забыла о подарке, что преподнес нам почтенный житель города Тазара перед тем, как мы покинули нашу любимую родину, — важно произнес Султан, после чего запустил руку в один из многочисленных карманов своего коричневого жакета и с видом волшебника вынул небольшую коробочку, обшитую красным бархатом. — Я думаю, этих драгоценностей будет достаточно.