Райан Уинфилд

Гармония Джейн

Посвящается всем влюбленным

Ryan Winfield

JANE’S HARMONY


Copyright © 2014 by Ryan Winfield

All rights reserved


Originally published by Atria Books, a Division of Simon & Schuster Inc.


Перевод с английского Игоря Иванова

Часть первая

Глава 1

Джейн не спалось. Она разглядывала лицо спящего Калеба, стараясь увидеть там тайну всего сущего. Если смотреть подольше, секрет обязательно раскроется. В этом Джейн не сомневалась. А если никакой тайны нет, она будет безумно счастлива просто смотреть на него. Долго-долго. Целую вечность.

Нескончаемый поток музыки, доносящейся с улицы, ничуть не мешал Калебу спать. Казалось, он и из материнского чрева появился под оглушительный грохот барабанов. У него весь мир состоял из музыки, и даже шум крови в венах звучал для него красивыми песнями. Неоновый свет, просачиваясь сквозь жалюзи, оставлял красные полоски на его молодом лице. Веки Калеба вздрагивали в ритме сна, а когда губы изогнулись в легкой улыбке, Джейн едва удержалась, чтобы не поцеловать его. Но ему надо выспаться, и потому она молилась музыке и ночи: пусть его сны будут о ней. Потом Джейн закрыла глаза, мечтая увидеть Калеба в своих снах.

* * *

Джейн проснулась, почувствовав нежное прикосновение губ Калеба к своему затылку. «Значит, я ему снилась», – подумала она.

Не открывая глаз, Джейн слушала биение собственного сердца. Проживи она хоть тысячу лет, ей никогда не наскучат такие пробуждения. И причина не только в чисто сексуальном наслаждении. Это было нечто большее. Знание, таящееся в глубинах ее души. Понимание, что они с Калебом связаны физически, эмоционально, духовно и нет числа этим связующим нитям. Он принадлежал ей, а она – ему. Вместе они составляли все значимое в этом мире. Они были как туго переплетенные корни дерева. Никакая внешняя сила не могла сломать их единение.

Волосы Калеба свисали ей на плечи, щекоча грудь. Джейн перевернулась на спину, подставив ему свои губы. Поцелуй, как всегда, был долгим.

– Я люблю тебя, – прошептала Джейн, неохотно отрываясь от его губ.

Калеб дотронулся до уха, показывая, что не слышит.

– Я сказала, что люблю тебя, – повторила она.

Калеб поддел и вытащил из ее уха беруши.

– Малышка, я тоже тебя люблю, – засмеялся он. – Но не надо так громко кричать.

Смех его был заразительным. Джейн вытащила беруши из второго уха:

– Все время забываю о них.

Калеб опять ее поцеловал. Потом перелез через Джейн, встал с кровати и отправился в ванную.

– Ты затыкаешь уши из-за соседского пса?

Джейн слышала вопрос, но, как всегда, залюбовалась его обнаженным телом, отчего она неизменно теряла дар речи.

– Если хочешь, я с ней поговорю, – предложил Калеб.

– Ты… про беруши? Нет, так я спасаюсь от уличной музыки.

Джейн хотела объяснить, что с самого приезда в Остин плохо спит по ночам. Квартира, снятая Калебом, находилась в центральной части города. Уличный шум и музыка не затихали здесь до трех часов ночи. А ей сегодня нужно успеть до восьми утра к паркомату и оплатить стоянку.

Паркомат!!!

Джейн взглянула на часы возле кровати. Десять минут девятого.

Она выпрыгнула из постели, рывком натянула джинсы, футболку Калеба и, не тратя времени на обувание, босой понеслась вниз по лестнице.

Джейн мчалась со всех ног. Завернув за угол, она увидела неторопливо отъезжавшую машину парковочной службы. Джейн бросилась к своей машине. Так и есть! Под левый «дворник» был подсунут штрафной талон. Еще один. За последние три недели она получила не один десяток таких талончиков.

Услышав смех, Джейн подняла голову. Она знала, кто это. Соседка. Попыхивая сигаретой, та сидела на балконе в своем затрапезном розовом халате. Похоже, ее забавляли постоянные сражения Джейн с паркоматом. А вот чересчур громкие занятия любовью соседке не нравились, и тогда она принималась колотить в общую стену.

Джейн показала соседке язык и пошла к своей двери. Там она обернулась.

– Извините! – крикнула она хозяйке розового халата. – Неистребимая детская привычка.

Соседка раздавила окурок в пепельнице, подхватила на руки скулящую собачонку и ушла внутрь, молча захлопнув балконную дверь.

К возвращению Джейн Калеб успел принять душ и теперь вытирал волосы. Он отбросил полотенце, прижал Джейн к себе и поцеловал. Его губы были теплыми и мягкими. От него вкусно пахло мылом.

– Как тебе удается так быстро принимать душ? – удивилась Джейн.

– Легче легкого, – ответил он. – Я пускаю воду, намыливаюсь и потом все смываю. – Он снова поцеловал Джейн и добавил: – Полезли туда вдвоем. Я тебе все наглядно покажу.

Джейн высвободилась из рук Калеба, оттолкнулась от его груди и пошла на кухню соображать завтрак.

– Мужчины, мужчины, мужчины, – пробубнила она.

– Малышка, что ты там бормочешь?

Квартирка была настолько тесной, что они слышали не только слова, но и мысли друг друга.

– Я вслух скучаю по своей старой ванной.

– Неужели скучаешь?

– Скучаю. Мужчинам проще. Общество принимает вас волосатыми, где бы ваши волосы ни росли. А мне, чтобы выглядеть презентабельно, нужно их сбривать, выщипывать и дальше по списку.

– Можешь уподобиться цыганкам, – предложил Калеб.

– Цыганкам?

– Угу. Своей нарастающей бедностью мы приближаемся к их уровню.

– И ты бы не возражал?

– Малышка, я бы любил тебя, даже если бы ты была похожа на самку снежного человека.

– Неужели ты бы продолжал заниматься со мной любовью – с волосатой и шерстистой?

Калеб выглянул из спальни. Вопрос Джейн заставил его задуматься, но ненадолго.

– Да, – улыбнулся он. – Мой ответ – да.

Джейн усмехнулась, продолжая возиться с кофе и тостами.

– Только у наших детишек могли бы возникнуть проблемы в школе, – снова послышался его голос.

– Что ты сказал?

Калеб вошел в кухню, одевшись для нового рабочего дня. Его знаменитые истрепанные джинсы, футболка. Джейн купила ему другие ботинки, однако Калеб почему-то упорно таскал старые – высокие ботинки со шнуровкой, в которых несколько месяцев назад он работал, приводя в порядок ее запущенный двор. Тогда она жила в штате Вашингтон.

– Я сказал, что, если бы ты была похожа на самку снежного человека, у наших детей могли бы возникнуть проблемы в школе.

Джейн повернулась к нему. Она больше не улыбалась.

– Кажется, мы договорились не трогать эту тему.

– Прости, это непроизвольно. Когда я смотрю на тебя, то всегда думаю, как выглядели бы наши дети. А разве ты об этом не думаешь?

Джейн вынула из шкафчика кофейные чашки, выключила кофеварку, наполнила чашки дымящимся кофе. Все это – стоя к Калебу спиной.

– Я думаю о куче разных разностей. Что бы я чувствовала, спрыгивая с небоскреба и дергая кольцо парашюта. Или путешествуя по Африке с одним рюкзаком. Или переплывая Ла-Манш. А тут подумала, как бы смотрелась у меня татуировка во всю руку.

– Вот видишь. В тебе живет дух свободы. В одной из прошлых жизней ты наверняка была цыганкой.

Джейн подала ему кофе:

– Думать – еще не значит осуществить. Я вовсе не собираюсь лезть на небоскреб с парашютом.

– Ладно. Разговор о детях отложим на потом.

– Лучше отложим насовсем, – сказала она.

Калеб выхватил из тостера горячий, хрустящий ломтик и откусил половину, даже не намазав маслом.

– Про татуировку тоже говорить не хочешь? – спросил он, набивая рот горячим хлебом. – А на тебе она бы шикарно смотрелась.

Его зеленые глаза так озорно подмигивали, что Джейн невольно улыбнулась.

– Может, когда-нибудь, – сказала она. – Яичницу хочешь?

– Нет. Мне пора бежать.

– Я думала, твоя работа начинается не раньше полудня.

– Так оно и есть. Но мы с Джереми договорились встретиться и обговорить завтрашний репертуар. – Калеб взглянул на дисплей микроволновки, показывавший время. – Я уже опаздываю.