Мы шли по узкой улочке с высокими бетонными заборами, увитыми плющом. Не улица даже, а, скорее, проход между участками, лесенка к морю.

Я всё никак не мог взять в толк, почему из всего разнообразия отелей в центре города, она остановила свой выбор именно на этом гостевом доме? Невзрачный жёлтый домишко с огромными балконами стоял на горе, и от центра далековато. Но спорить с ней я не дурак.

Как же чертовски приятно мне было идти вот так просто с ней за руку! Моя обворожительная богиня была задумчива и тиха последние сутки.

— Ромашка, — я остановился и обнял её. — Тебе не нравится?

— Всё просто супер. Голова немного болит после перелёта. — Она смешно сощурилась от солнца и улыбнулась мне. — Но будет ещё лучше, если ты меня поцелуешь прямо сейчас.

И я её поцеловал. Её пальцы так отчаянно впились мне в затылок, поглаживая ёжик коротких волос, она так яростно прижалась ко мне, что мне стало страшно. Я видел, что что-то происходит с ней, с нами, словно она отдалялась от меня. Я винил свой глупый рот, Володю, так не вовремя затеявшего разговор о Светке, подслушанный случайно Машкой. Я хотел вернуть назад счастливое выражение её лица, хотел стереть её печаль. Мы вместе в этом прекрасном городе, и я обязан сделать всё, чтобы она улыбалась мне как прежде.

— Владик, — отозвалась она, прерывая поцелуй. — Идём на пляж, неудобно как-то испытывать такое желание…

— Здесь ни души, Машка, — прорычал я и припечатал её тело к горячему бетону трёхметровой стены чужого забора.

Я начал целовать её шею, упиваясь её наслаждением. Тяжесть дыхания и стоны, что срывались в её губ, пробуждали во мне звериные чувства, и я без зазора совести запустил руку под её лёгкое платье. Девушка зашипела на меня, пытаясь вставить хоть слово возражения, но я не дал. Запечатал её губы страстным поцелуем и ворвался двумя пальцами в её влажность, массируя клитор большим пальцем.

Казалось, прошла уже целая вечность, когда я помог ей привести себя в порядок и ухмыльнулся.

— Ромашка, вот видишь! А ты заладила — люди, люди.

— Ты очень-очень плохой мальчик, Шестопалов, — рассмеялась она и тесно прижалась к моей груди.

— Зато я знаю, как довести тебя до оргазма за пару минут, — прошептал я в её макушку. — Теперь тебе лучше?

— Дело ведь не в оргазмах. Мне всегда хорошо, когда ты рядом, — с грустью ответила она.

— А я всегда буду рядом, поэтому не надо печалиться. Просто знай, что я всецело вверяю тебе своё сердце и свою душу. Да и всю свою жизнь!

— Ты даже не представляешь, как много значат для меня твои слова! — Она подняла на меня свои прекрасные глаза и неуверенно улыбнулась. — Чтобы не случилось, знай, что я люблю тебя и всегда буду… Моё сердце останется с тобой, даже если меня не будет рядом.

— Машка, — напрягся я. — Мне совсем не нравится направление, куда уходит наш разговор!

— Я просто так говорю, — улыбнулась она. — Чтобы ты знал и никогда не забывал об этом.

— Разве это возможно? — Поразился я. — Я не знаю, как мне должны отбить башку, чтобы я посмел забыть о нас.

Машка улыбнулась и посмотрела вдаль, туда, где виднелся синий-синий горизонт бескрайней толщи воды, сверкающей от солнечных лучей, и с надрывом прошептала:

— Кроме любви твоей, мне нету моря…

— Что?

— Это Маяковский, — отмахнулась она. — Идём?

— Идём, — кивнул я. — А я вот никогда не читал Маяковского, слышал, конечно, что-то, но поэзию в принципе как-то не особо люблю.

— Я люблю. И ты как-нибудь почитай.

Целый день мы провели нежась на пляже. Блаженство на лице моей девушки — именно то, чего я старался достичь, и я был счастлив смотреть на неё такую. Мы проводили закат, утопающий в воде и засобирались в уютный ресторанчик, что приметили по дороге.

— Хочешь, прогуляемся? Можем переодеться и поехать в центр. — Предложил я.

— Не хочу гулять, — покачала она головой. — Я правда утомилась сегодня. Давай просто вернёмся в номер и будем целоваться.

— Чёрт, детка, твои идеи гораздо лучше моих, — ухмыльнулся я, и она рассмеялась.

— Я знаю, качок, как тебя уговорить.

И мы вернулись в номер, и я любил её до изнеможения, пока она не заснула в моих руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я встал рано, Машка ещё спала, и я решил её не беспокоить. Помня о предстоящем бое, я решил отправиться на пробежку, но и когда я вернулся спустя час, девушка не проснулась. Я сходил в душ, заварил в кухне чаю и собирался уже её разбудить, вдруг услышав жалобный стон. «Влад, не уходи».

— Машка, — подлетел я к ней, оставив чашки на столике. — Просыпайся, милашка! Тебе опять приснился дурной сон?

— Да, — сонно пробормотала она, нехотя открывая глаза. — Ерунда какая-то, не бери в голову. Сколько уже?

— Половина десятого.

— Ого, что же ты меня раньше не разбудил?

— Я сходил на пробежку, погодка — высший класс, так что поднимайся, и идём.

Мы выпила чаю, и Машка побежала в душ. Вышла, завёрнутая в полотенце, наклонилась к сумке за свежим бельём, и я присвистнул.

— Не торопись, родная!

Она обернулась и вопросительно изогнула бровь.

— Иди ко мне, — я похлопал по кровати.

Девушка безропотно подошла и скинула полотенце. Я прижался к её обнаженной груди и начал поглаживать ягодицы, вбирая поочерёдно в рот её сладкие соски.

Я не мог отказать себе в удовольствии заняться любовью перед наступлением периода воздержания перед боем. Мне понадобятся все мои силы, лишь поэтому мне придётся сдерживаться.

Я вообще не хотел отказывать себе в удовольствии заниматься любовью с ней!

Она откинула голову назад и закусила губу, её шелковистые светлые волосы рассыпались, когда стянутый узел развязался. Она чертовски заводила меня.

Я усадил её сверху, и она обхватила меня своими длинными ногами. Взявшись обеими руками за тонкую талию девушки, я помогал ей поддерживать ритм движений, не сводя томного взгляда с её чувственного лица. Она медленно склонила голову и поцеловала меня. От её губ пахло мятой, гигиенической помадой и ею самой. Её чистый вкус мне нравился куда больше прочего. Она углубила поцелуй, наращивая темп, и я зарычал. Поднимаясь на ноги, я переместил ладони и поддерживал девушку за бёдра, резкими движениями насаживая на член. Я обезумел. Я хотел проникать в неё настолько глубоко, насколько позволяла анатомия наших тел. И чем ближе становились наши объятия, чем жарче становились поцелуи, тем больше нарастала амплитуда скользящих движений, тем громче слышались её стоны, и когда я был совсем близок, я оторвался от её мягких сочных губ и, слегка склонившись, прикусил дерзко торчащий сосок девушки, вознося её на самую вершину блаженства. И я отправился туда вместе с ней.

На пляже я лениво развалился на шезлонге, наблюдая за Машкой. Она резвилась в волнах и посылала мне воздушные поцелуи. В это мгновение я был так чертовски благодарен судьбе за то, что привела меня в мир боёв без правил, за то, что столкнула с этой удивительной и прекрасной девушкой, за то, что я обрёл любовь, какой никогда не знал.

— Эй, качок, — она нависла надо мной и брызнула водой. — Не хочешь освежиться?

— Я хочу, — улыбнулся я.

— Так пойдём, — она взяла меня за руку и потянула.

Я не сопротивлялся, дошёл до кромки воды, отпустил её и, разбежавшись, нырнул в приближающуюся волну. Она, не мешкая, сделала то же самое и подплыла ко мне.

— Ты здесь стоишь?

— Да.

Она обхватила мои плечи и нежно поцеловала губы.

— Так не хочется возвращаться, — прошептала она.

— Знаю, но вся наша жизнь там, в Москве.

— Знаю. — Маша покачала головой. — Я бы всё отдала лишь бы иметь возможность сбежать с тобой на край света.

— Хочешь, мы будем летать сюда каждый месяц?

— Да. С этим городом у меня связаны самые лучшие воспоминания. Именно он по-настоящему связал нас.

— Я любил тебя, — усмехнулся я. — Вне зависимости от города.

— Но признался именно здесь, — возразила она. — Пойдём поедим чего-нибудь?

— Ты — богиня, знаешь?

— Я знаю, качок, что ты уже давненько не кушал, а значит — голоден, как чёрт, — она закатила глаза.

— Моя заботливая фея, — шепнул ей в лицо, и она фыркнула в ответ.