Хезер сжимала в руках букет цветов, обернутых в бумагу. Другую руку она держала на поясе Джека, просунув пальцы в петлю его ремня.

— Мы принесли Джоэль цветы, — сказала она. — Я не знаю, какие ей больше всего нравятся. Поэтому Джек спросил у меня, какие нравятся тебе. Надеюсь, они не выглядят слишком банальными.

— Маргаритки и гипсофилы. — Я старалась не смотреть на Джека. — Очень красивые. Джоэль они понравятся. Спасибо.

— Гарри нам обо всем сегодня рассказал, — заговорил Джек. — Мне очень жаль.

Я кивнула в ответ:

— Спасибо.

— Как у нее дела? — спросил он.

Я уткнулась носом в цветы, делая вид, что нюхаю их, а на самом деле пытаясь скрыть лицо. Вот если бы маргаритки еще и пахли.

— Физически с ней все в порядке. Что касается остального, потребуется время.

— Мы можем чем-то помочь? — спросила Хезер.

«Мы». «Нам». Они действительно были вместе.

— Нет, но я очень благодарна вам за то, что вы пришли и принесли цветы. — Мой голос задрожал.

— О, Карли, мне так жаль, — Хезер с чувством обняла меня. Все было, как в старые добрые времена.

Как бы мне хотелось вернуть эти старые добрые времена. Как бы мне хотелось, чтобы Хезер и я всегда были лучшими подругами, чтобы я снова по-глупому влюблялась, а мое сердце принадлежало бы мне. Но больше всего на свете мне хотелось, чтобы Джоэль была такой, какой я помнила ее до того, как она отдала свое сердце Сэму, а затем его ребенку.

Хезер отпустила меня. Джек стоял не двигаясь, наблюдая за нами. О чем он думает? Если бы только я могла дотронуться до его руки.

Затем Хезер снова прижалась к нему:

— Ладно, Джек, нам пора. Карли очень устала. Говорила я тебе, надо было позвонить, прежде чем идти.

Она направилась к двери. Джек не пошел за ней. Он смотрел на меня так пристально, что мне казалось, он пытался прочесть мои мысли.

«Но он не может, — напомнила я себе. — И хорошо, что он не может читать мысли».

— Спасибо, что навестили, — сказала я.

Джек медленно кивнул.

Хезер вернулась за ним, и они ушли, держась за руки.

Я села на ступеньки, уставившись на маргаритки, лежавшие у меня на коленях. Я попыталась вспомнить слова одной из колыбельных, которые пел Джек во время ночевки в лагере. Я вспомнила, как он прижимал меня к себе той ночью и как взял меня за руку, когда я думала, что он спит. Я понимала, что такие воспоминания сделают меня еще более несчастной. Тем более что для Джека они ничего не значили. А мне никогда в жизни еще не было так плохо, как сейчас. И я не могла отказать себе в единственном утешении, которым было воспоминание о том, как Джек взял меня за руку той ночью и не отпускал.

18