Когда я возвращаюсь в бар, то замечаю Кита Номер Три — русского парня, пристающего к какой-то девушке, которая забрела в элитное казино. Она двигается возбуждающе, вероятно, планируя выловить себе крупную рыбёшку, но, даже отсюда можно сказать одно — улов будет совсем не из её лиги.
Проклятие.
Спешу обратно в бар забрать мой заказ на напитки и срываюсь с места в этом направлении. Последнее, что я хочу делать — это начинать очередной разговор с этим парнем, но его рука обёрнута вокруг талии девушки и могу сказать, если судить потому, как она выкручивается, и гримасе на её лице, что он делает ей больно.
По пути сюда, я нахожу одного из охранников, кивая в их сторону. Он смотрит, но потом пожимает плечами, как будто понятия не имеет, каких действий я от него ожидаю.
Дерьмо. Я так устала от этого богатого мужского клуба для стариков, где мужчины могут делать, что, чёрт возьми, они хотят, пока платят деньги. Поразительно, как умышленное неведение и сексуальные домогательства можно купить за пару миллионов долларов.
У меня нет другого выбора, кроме как смотреть на Кита и его неудачный выбор на ночь.
— Вот ваш напиток, — говорю я ему и ставлю стакан на стол громче положенного. — Принести вам что-нибудь ещё?
Русский даже не смотрит на меня, своей свободной рукой он удерживает девушку за бёдра под её платьем; на ней слишком много косметики, а глаза умоляют меня сделать хоть что-то, пока она сама пытается отодвинуться от него подальше, хотя бы на дюйм. На секунду заглядываю в глаза красотки и вспоминаю, что это я виновата в том, что сейчас происходит.
Чёрт возьми. Нельзя вмешиваться. Не сейчас, я достаточно умна, чтобы понимать, что хорошо это для меня не закончится. Но, в то же время, я не могу оставить бедняжку с этим парнем здесь, или ещё где-либо. Не тогда, когда ей так явно неприятно.
Я незаметно ей киваю, затем отправлюсь обратно к охраннику. Мэнни, думаю, его зовут так.
— Слушай, ты должен вмешаться. Этот парень совершенно точно пересёк все границы, — киваю я в сторону русского.
Взгляд Мэнни устремляется в том направлении, куда я указываю.
— Она не выглядит так, будто просит о помощи.
— Ну, что же. Он почти насилует её. Вам нужно вмешаться.
— У меня строгие указания от мистера Кейна. Мы не будем вмешиваться в такие ситуации, и тем более не будем вмешиваться в дела клиента.
— Серьёзно? — я не жду его ответа. Не похоже, будто у него есть то, что может сделать меня счастливой, и вместо того, чтобы помешать, разношу, наконец, свои последние напитки.
Я не спускаю глаз с обоих, когда беру новые заказы и продолжаю разносить алкоголь. Пару раз девушка выглядела так, словно пыталась отойти от него, чтобы защититься, но оба раза он отказывался понимать намёк. В один прекрасный момент, она даже встала, чтобы уйти к другому столику, но он последовал за ней, а его рука начала скользить по её заднице, как некоторое время назад скользила по моей.
Стискиваю зубы, стараясь сказать себе, что это не моё дело. Если бы она действительно хотела, то могла бы просто встать и уйти из казино. В то же время, я не совсем уверена, что он не стал бы за ней следовать. Очевидно, девушка не рискует. Не правильно думать, что пока она под присмотром, ей здесь безопаснее, чем возможная попытка уйти на свою собственную территорию. Защита не в количестве окружающих людей.
И всё-таки, я говорю себе держаться от всего подальше. Что это не моя забота. Что у меня есть достаточно проблем, происходящих прямо сейчас, даже не принимая на свой счёт эту. Мне нужно остановиться, чтобы пережить эти пятнадцать минут, и я просто опускаю голову вниз и игнорирую ситуацию.
И вот, я всё равно двигаюсь к той группе столов, и мне ничего не стоит остановиться и спросить, хочет ли он ещё выпить. Я так и делаю. И на этот раз вижу, как его рука скользит под подол платья девушки, и палец пробегается вдоль верхнего шва её чулок.
Бросаю взгляд на её лицо, а затем немного поднимаю свои брови. Она смотрит на меня умоляюще, прежде чем хватает руку мужчины и отталкивает его ногу. Конечно, он — подонок, и это его право, так что это лишь вопрос времени, когда его рука снова окажется там же и проберётся выше.
Я отворачиваюсь, решая заставить Мэнни помочь, чего бы мне это ни стоило. Но едва я делаю шаг или два, когда слышу её крик. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он сжимает девичью грудь.
— Мотай отсюда, — говорит мне парень и тяжело дышит. Но есть часть меня, которая знает, что это именно то, что я должна делать, если хочу сохранить работу.
Но я не могу этого сделать. Не когда Мэнни дважды отверг мою просьбу о помощи. И не когда знаю, что оставить девушку наедине с ним только приведёт к ещё худшим последствиям.
Наклоняюсь так, что русский не может ничего поделать и говорю ему, пока он смотрит мне в глаза:
— Я смотаюсь, как только сделаю свою работу. Она явно не заинтересована.
— Что ты можешь знать? — парень высмеивает меня, закидывает свою руку на ногу девушки, и она снова вскрикивает, на этот раз от очевидной боли. Пара других игроков смотрят него, а один, даже, похоже, собирается вмешаться. Но один каменно-ледяной взгляд русского и они все вдруг снова заинтересованы своими картами. — Шлюхи, как она, всегда заинтересованы.
Мои глаза застилает красной пеленой, но я использую каждую унцию самоконтроля, потому что должна сдерживать свой голос, когда говорю:
— Пожалуйста, отпустите её.
— Или что? — он мельком смотрит на Мэнни, осматривая помещение дальше. — Ты натравишь на меня своего толстожопого охранника? Эта угроза меня не впечатляет.
Чтобы доказать свою точку зрения, русский скользит пальцем ещё выше под её платье.
Девушка вздрагивает, начиная отталкивать его руку.
— Прекрати, ты — маленькая сучка, — шипит он, и в отместку злобно сжимает её бедро. — Ты должна быть рада, что я ещё вожусь с тобой.
Это последняя капля.
— Вы что-то перепутали, — говорю ему я, когда разворачиваюсь с пустым подносом в другую сторону. — Вы не докучаете ей, вы её попросту пугаете.
— Ты и сама так подрабатываешь, маленькая шлюшка?
Оскорбления звучат прямо за моей спиной. Этот парень, получил известность из-за своего статуса, но я готова побороться за нашу посетительницу.
— Потому что она тоже клиент этого казино, и вы заставляете её чувствовать себя неуютно.
— Я могу купить и продать это казино. Тебе не плохо бы помнить об этом.
Конечно, он может. Почему, ну, почему, итоги такой дискуссии всегда сводятся к остатку на банковских счетах? У меня нет ничего хорошего, чтобы сказать о жизни, которую я вела до того, как приехала сюда, но, по крайней мере, в моей семье и среди моих коллег, размер члена значит гораздо больше, чем, сколько нулей появится у него после того, как произнесут его имя.
Намеренно закатываю глаза, когда отвечаю ему:
— Как бы мне не хотелось быть впечатлённой вашей кредитной картой, но — нет. Так что отойди, девочка. Сейчас.
Он поднимает брови, недоверчиво глядя на меня, даже когда вся его рука исчезает под её юбкой. Я жду от неё хоть какую-нибудь реакцию, хоть какое-нибудь сопротивление, что она оттолкнёт его, хоть что-нибудь, кроме молчаливого восседания там с плещущимся ужасом в глазах, когда ей всё же удается это стерпеть.
Блин. Он серьёзно нуждается в уроке как быть мужчиной.
Тот факт, что Кит, даже больше не смотрит на девушку, ничего не означает, ведь партия разыгрывается между нами двумя как между случайными прохожими, которые решают за неё. Если он обойдётся мной, я смогу победить. Но она, очевидно, не смогла бы, и, пытаясь помочь, я делаю только хуже.
Это моё единственное объяснение тому, что происходит дальше. Ведь я собиралась быть тихой, когда шла сюда. Но когда русский наклоняется, его глаза прикованы ко мне, и парень оставляет языком длинную, мокрую полосу на щеке девушки, а нрав, над которым я работаю, так сложно удержать под контролем — вырывается.
И я бросаюсь на него с подносом в руках.
Глава 2
Себастьян
«Какого хрена я здесь делаю?»
Это вопрос я задаю себе, по крайней мере, пять раз в день, каждый день, с тех самых пор, как попал сюда и этот же вопрос я задаю себе сейчас, по крайней мере, на данный момент, и продолжу задавать по пять раз в день, каждый день, всю оставшуюся жизнь.