– Серов! – позвала Татуся, когда стало понятно, что одна Катюша не справится.
Сашке Серову было шестнадцать, и для Катюши он был слишком взрослый, даже, можно сказать, старый. Она его никогда особенно и не замечала. Парень и парень. Невысокий, с крепкими накачанными руками, но весь какой-то нескладный. За лето они сталкивались раза два и даже не здоровались. Был Сашка человеком спокойным и каким-то равнодушным.
И вот этот Серов вдруг выступил из-за магазина, словно ждал, что его позовут. У Катюши мелькнула мысль, что как-то странно он вдруг оказался поблизости. Но сейчас было некогда об этом думать.
– Сашка, довези тележку до Ждановых, – попросила Татуся.
Серов с готовностью взялся за ручки.
– И возвращайся.
Катюша пропустила эту фразу мимо ушей, потому что ее больше всего волновала картошка. А зря. Будь она чуть повнимательней, события ближайших дней развивались бы совсем по-другому.
Сашка какое-то время постоял, глядя на закрытую дверь магазина, куда ушла Татуся, и только потом сдвинулся с места.
– Сажать будешь? – спросил он, легко везя тяжеленный, по Катюшиным меркам, мешок.
Катюше страшно льстило, что с ней общается взрослый Серов. Так бы он ее и в упор бы не заметил. А тут помогает. Приятно… Почему-то именно ему хотелось рассказать все – и о своем неудачном увлечении, и о том, что ее не пригласили на вечер.
Она искоса посмотрела на своего помощника. А все-таки в Сашке что-то было. Спокойный, уверенный, без всей этой заносчивости и надменности, какая непременно есть у старшеклассников по отношению к ребятам помладше. Катюша даже немного загордилась. Стал бы Сашка помогать Белке тащить картошку? Конечно, нет. А ей везет.
– Мне нужно для дела, – доверительно сообщила Катюша, решив дальше не распространяться.
Сашка удобней перехватил ручки. Было видно, как напряглись мышцы под футболкой, как вздулись вены.
– Ну-ну, – хмыкнул он.
Катюша расплылась в довольной улыбке – нет, что ни говори, а день у нее сегодня будет удачный. Она уже начала действовать. И посмотрим, кто выйдет победителем.
Хорошее утро, счастливое пророчество и помощь Серова сделали ее жизнь заметно веселее. Жаль только, Брыков не видел, как Сашка с тележкой под ее руководством повернул к их участку. То-то бы он взвился.
Когда мешок оказался на веранде, а Сашка, махнув рукой, исчез, Катюшина жизнь стала понемногу тускнеть. До вечера была еще уйма времени, и надо было как-то себя занять.
С террасы раздавалось громкое чавканье, а значит, ее ненаглядный старший брат Паша проснулся и ест…
Она вбежала на террасу.
Пашка, тощий высокий парень с буйными черными вихрами, в одних трусах стоял около стола и прямо из пакета пил молоко. Отрывался он от него только для того, чтобы откусить от батона, с аппетитным чавканьем прожевать кусок и снова припасть к пакету.
Катюша с ненавистью проследила, как в ненасытном Пашкином животе пропадает батон и литр молока.
– Лопнешь, – зло процедила она, глядя на уцелевшую пачку печенья и собираясь спрятать ее от наглого брата.
– Не успею, – отдуваясь, произнес брат. – Хочешь, фокус покажу?
– Хочу! – мрачно кивнула Катюша, готовая разоблачить любой фокус, показанный Пашкой.
– Тогда принеси песочку.
Катюша выскочила на улицу, заметалась между грядок, соображая, где тут можно найти песок и какой такой фокус из него получится.
В доме хлопнула дверь. Катюша расстроенно топнула ногой.
Как она опять могла попасться на эту уловку!
Конечно, никакого печенья на столе уже не было. Как не было противного Пашки, сбежавшего с добычей через окно.
Опять придется идти в магазин.
Черт, черт, черт! Денег-то у нее не осталось.
В сердцах Катюша пнула подвернувшийся под ноги мешок и собралась расстроиться. Но сделать это не успела.
На соседском участке заорал магнитофон.
Вася вернулся!
Прямо по грядкам Катюша помчалась к забору.
– Брыков! – крикнула она, стараясь перекрыть страдания тяжелого рока. – Вася!
Но, видимо, сила искусства была сильнее ее воплей. За забором никто не появился.
– Ладно. – Катюша зашагала по грядкам обратно. – Попросите вы у меня картошечки…
Она насыпала полную корзинку крепких коричневых клубней.
– Торговать идешь? – На губах у Пашки еще висели крошки от печенья.
– Сажать буду, – отрезала Катюша, выходя за калитку.
За пять ходок она перетаскала в рощицу половину мешка, сверху закидала картошку лапником.
Теперь осталось дождаться вечера.
– И как ты собираешься одеться?
Белка сидела на траве, томно подставив лицо солнечным лучам.
– Не знаю, – пожала плечами Катюша. Ее сейчас больше волновали свежие мозоли, образовавшиеся на ладонях после беготни с картошкой.
– А я, наверное, надену белые брюки и босоножки, – протянула Огурцова. – Это будет эффектно – ночь, темнота, костер, и я в белых брюках.
– Испачкаешься, – буркнула Катюша, ковыряя ладонь.
– Не в этом дело! – Белка откинулась на спину. – Главное, какое ты произведешь впечатление. Учись, пока я жива. Если на тебя сразу обратят внимание, значит, запомнят. Если запомнят, то будут замечать и дальше. А от заинтересованности до любви один шаг.
Катюша оторвалась от своего занятия и задумалась. Что бы еще такого сделать, чтобы Василий понял, что ему надо забросить свои железки и начать обращать внимание на нее?
– Если ты не обладаешь эффектной внешностью, бери эффектным нарядом, эффектным поведением. Не ленись!
Катюше тоже хотелось откинуться на спину и начать кого-нибудь учить жизни. Это самое простое.
Белка перевернулась на живот.
– Если бы меня интересовали отношения с мальчишками, то все они уже давно бы за мной бегали, – продолжала вещать она. – Но мне это не нужно. Совсем. Быть свободной и независимой во всем – вот мой удел.
Катюша была другого мнения о своей подруге, но предпочитала промолчать. По собственному опыту она знала, что с Огурцовой лучше не спорить. Чужое мнение она просто не слышит, а потом еще обидеться может, перестанет дружить. Катюша тогда совсем зачахнет от тоски.
Она уже повернулась, чтобы что-нибудь ответить, как вдруг заметила идущего к реке парня.
Высокий, длинные темные волосы собраны в хвост, вроде симпатичный.
– Кто это? – вытянула шею Катюша.
– Где? – Белка слишком быстро повернулась для своего неизменно медленного статуса. – А, – она откинулась обратно на траву. – Это новенький из заброшенного дома. Макс. Я утром тебе о нем говорила.
– Странный он какой-то, – пробормотала Катюша, глядя, как парень не спеша спускается с горки.
– А какой нормальный купит этот дом? – Огурцова вновь поднялась и теперь тоже следила за парнем. – Баба Клава говорила, что его отец то ли балетом занимается, то ли музыкой, короче, знаменитость какая-то. А парень этот целыми днями вокруг поселка ходит.
– Гуляет?
Еще несколько шагов, и Максим скрылся за деревьями.
– Гуляет это когда с кем-то, – наставительным тоном произнесла Белка. – А он так просто ходит. Ходит и ходит, ходит и ходит. Я вчера специально проверила, ничего не делает, ходит.
– Может, шпион? – Катюше бесцельное хождение по окрестностям тоже показалось странным. Обыкновенные люди просто так не ходят. Ходят обычно за ягодами, за грибами, на речку купаться. А чтобы вот так, целый день, и все один… Странно это.
– Больной, – отрезала Белка. – Не удивлюсь, если он сейчас купаться надумает. А вода ледянющая, ноги сводит.
– Здравствуйте!
От неожиданности Катюша вскочила, но краем глаза успела заметить, что Белка в этот раз оказалась на высоте – повернулась она, выдержав приличную паузу.
На Катюшу посмотрели спокойные, чуть насмешливые серые глаза. А Огурцова не ошиблась, Максим был не то что симпатичен, а даже красив какой-то правильной классической красотой. Но это ее сейчас только разозлило – будут тут всякие подкрадываться и пугать ее!
Максим Лаврентьев невероятно долго смотрел на Катюшу – так, что ей даже стало неудобно.
– Ну, чего уставился? – нарочито грубо спросила она, и Максим смущенно отвел глаза.
– Извините, – пробормотал он, и Катюша надула губы, чтобы не расхохотаться – до того вся эта сцена выглядела нелепой. Ситуацию спасла Белка. Она протянула Максиму ладошку.
– Изабелла, – медленно произнесла она.