Лаврентьев коснулся пальцами ее руки, но Белка ловко схватила его за запястье и одним рывком встала.
– Максим, – чуть поклонился Лаврентьев.
– Как вам на новом месте? – продолжила светскую беседу Огурцова.
– Замечательно, – Максим, казалось, стал подыгрывать Белке. – Такие красивые места.
– Да, у нас здесь хорошо.
Белка склонила голову к плечу. Максим как завороженный проследил взглядом за ее движением.
– Тихо, – согласился он, загипнотизированный медленными движениями Огурцовой. – Птицы, кузнечики…
– А вечером у нас будет костер. – Белка плавно повернулась, собираясь уходить, и уже через плечо добавила: – Там, за поселком, – она кивнула, – небольшая роща. В девять. Я буду ждать.
Максим еще смотрел туда, куда показала Огурцова, а Белка уже уходила своей неспешной походкой. На секунду приостановилась и произнесла, как прошептала:
– Рада буду видеть тебя, Максим…
Катюша стояла, открыв рот, и бестолково хлопала ресницами. Белка впервые перед ней разыгрывала подобный спектакль.
– А тебя как зовут?
Катюша удивленно заморгала. Максим и не думал досматривать представление Огурцовой до конца. С той же внимательной улыбкой он теперь смотрел на Катюшу. Вместо ответа, смутившись неизвестно чего, она сорвалась с места и побежала следом за подругой. И пока не добралась до поселка, ей все казалось, что Максим смотрит ей вслед.
– Куда это мы так вырядились?
Катюша очень надеялась, что брата дома не будет. Что он уйдет один или вместе с дедом. Но, как обычно это бывает, надежды не оправдались. Пашка валялся на диване и листал журнал столетней давности. Если бы Катюша только предположила, что он здесь, она бы в окно вышла, лишь бы с ним не сталкиваться. Но…
– Гулять иду, – буркнула Катюша, проходя мимо.
– Ноги не пообломаешь?
Катюша решительно шагнула через порог. Она почти никогда не слушала рассуждений Белки о том, как надо себя вести с парнями. Но сегодня она решила последовать ее советам, да и «Книга перемен» рекомендовала действовать.
Вот она и начала действовать. Перекопав весь свой гардероб, а заодно и мамин, Катюша нашла симпатичное платьице. Было оно неновое, но, следуя современной моде на одежду под старину, могло вполне сойти. На ноги она надела свои выходные босоножки. По Катюшиному мнению, выглядело это все красиво. Да и зеркало ей об этом же говорило.
– Треники надела? – продолжал ерничать Пашка.
Катюша одернула подол платья и, гордо подняв голову, прошла мимо.
– Привет комарам!
Боевого задора ей хватило ровно до конца их дорожки. За калиткой азарт улетучился, а первые кочки привели ее в чувство. До рощицы Катюша дошла, проклиная все на свете. И в первую очередь Белку, насоветовавшую ей одеться покрасивее. А когда она чуть ли не на четвереньках доползла до своего тайника, то готова была уже рыдать – в платье и с картошкой в руках она, наверное, смотрелась сейчас как инопланетянин.
А у пенька уже начиналось главное действо сегодняшнего вечера. Васька, в общем-то симпатичный вихрастый парень с невероятно большими и красивыми глазами – за что Катюша его и полюбила, – складывал в костровище палочки и веточки домиком. За его спиной, укутавшись в плед, сидела Белка. Чуть поодаль, сложив руки на груди, стоял Максим.
Сердце Катюши подозрительно сильно забилось. Наверняка Максима не звали, его привела Огурцова. И это при ее-то криках, что никакие мальчишки ей не нужны! Что-то быстро он втерся в их компанию. А ведь Белка могла и ее взять. Но она даже не предложила. И это называется подруга!
Около вороха дров копошились два приятеля, Серега Тихомиров и Андрюха Кривцов, к которым давным-давно прикрепились клички Тигра и Клёпа, причем клички строились от первых букв их фамилий, а не оттого, что один был в полосочку, а второй с красным накладным носом. На второй лавочке сидела Лягушка и резала бутерброды. Вообще-то Лягушка была очень даже симпатичной девчонкой, и больше того – она была красивой девчонкой. Но… Звали ее Таня Жабина… Что тут еще скажешь?
– А если он не загорится? – томно протянула Белка. Она была мерзлявая и даже в пледе дрожала. – Тогда я здесь окончательно окоченею.
– От твоего замерзания у нас есть два верных средства! – на секунду оторвался от дров Тигра.
– Ага, – захохотал Клёпа. – Первый – это метнуть в Огурцову топор. Пока она будет бегать, обязательно согреется.
– Фи, как грубо, – шевельнулась Белка.
– А давайте я вам помогу! – вышел вперед Максим. – Хотите, я разожгу костер?
– Обойдемся. – Тигра удобней перехватил топор и установил новый чурбачок, собираясь его расколоть. – У нас на всякий случай оргстекло есть. И бензин.
И он кивнул на небольшую канистру, стоящую около дров.
Максим развел руками, мол, я предложил, вы отказались, и отступил назад.
Катюша стукнула по коленке, на которой успел расположиться комар, и устроилась удобней. Для ее появления нужен был подходящий момент.
От доброй порции бензина костер вспыхнул, и Белка не только вылезла из пледа, но и отошла подальше. Пламя получилось высоченное. Даже до Катюши жар доставал. Все довольно жмурились и, подбадривая друг друга, предлагали начать через этот огонь прыгать.
Когда костер чуть поутих, на поляну вышел… Пашка. На плече у него был рюкзак.
– Ну что, поколение? – начал он, ехидно оглядывая собравшихся. – Огоньком балуемся?
– Хочешь к нам присоединиться? – Белка снова укуталась в плед и теперь с легкой улыбкой смотрела на Пашку.
– Нет уж, как-нибудь без меня, – мгновенно отозвался он. – Я тут подумал, картошечка вам не нужна?
Он дернул плечом, и лямки рюкзака оказались у него в руке.
– Отдам по сходной цене, за копейки.
– Картошка? – обрадовался Тигра, откладывая топор. – Откуда? Я весь поселок обегал.
Только сейчас Катюша почувствовала, что от нехватки кислорода у нее кружится голова и по рукам бегают неприятные мурашки. Она глубоко вдохнула и вцепилась в траву, чтобы не упасть.
А на поляне уже вовсю шел торг. Ни у кого не оказалось денег, но добрый Пашка соглашался подождать с деньгами до завтра.
Катюша пошарила вокруг себя, под пальцы попала картошка.
– Гад!
Конечно, она не попала. Не долетев до торгующихся, клубень упал в костер.
– Ты чего добром швыряешься! – возмутился Тигра, когда разглядел, чем в них кидают.
– А еще брат называется!
Катюша вышла из своего укрытия и кинула в Пашку сразу три картофелины.
– О, сестричка, – Пашка ловко увернулся и, спешно освободив свой рюкзак, стал отступать к вороху заготовленных дров. – А я думал, куда ты подевалась! Как комары? Не покусали?
– Убирайся! – Ксюша метнула еще два клубня, и наконец один попал Пашке по ноге.
– Эй, ребят, может, вы дома разберетесь? – направился к ним Клёпа. – Отойдите от костра.
– Я все деду расскажу, он тебя в город отправит!
Слезы и едкий дым мешали смотреть, дурацкие каблуки задевали за все кочки.
– Ненавижу! Гад! – Катюша споткнулась, чуть не упала, под руками у нее вновь была картошка. Та самая, что продал Пашка. Она загребла ее двумя руками и, не глядя, бросила куда-то вперед. – Это моя картошка!
– Совсем съехала? – послышался откуда-то сбоку голос Васьки.
– Остановите ее!
– Жданова, хватит, – сквозь шум пробился негромкий возглас Белки.
– Не подходи! – взревел Пашка, и вдруг наступила тишина.
Катюша рукавом вытерла лицо. Перед глазами со свистом промелькнули ветки.
Она стояла с одной стороны дров, Пашка с другой. В руках у него была длинная палка. Глаза у него были злые. Катюша хорошо знала это выражение лица, знала, что в эту минуту к брату лучше не подходить. Но ей было плевать.
– Ты мне больше не брат! – бросила она.
Пашка шагнул назад, звякнула, опрокидываясь, канистра.
– Бензин! – ахнул Тигра, кидаясь между братом и сестрой, но Пашка оказался быстрее.
Он подхватил проливающуюся канистру.
– Сделаешь шаг, оболью! – в голосе его слышалось что-то сумасшедшее.
Все вокруг перестало существовать. Катюша видела только бешеные глаза Пашки да слышала, как булькает в канистре бензин. Она медленно наклонилась, поднимая картофелину. Пашка рывком выбросил руки с канистрой вперед, прозрачная жидкость полетела во все стороны.
– Сгорим! – истерично завизжала Лягушка.