Слушая рассказ друга, Хети думал о том, что услышанный им от Явы миф о сотворении мира очень отличается от того, что пересказывал ему его наставник Мерсебек в храме бога Собека. И он спросил себя, как же так может быть, ведь оба рассказчика считали, что говорят чистую правду? Но если бы мир на самом деле создали боги, то рассказ об их деяниях у всех народов мира был бы один и тот же! Так может, все эти истории придумали люди, пытаясь найти наиболее достоверное объяснение происхождению всего сущего и даже самих богов?

— Пусть так, но что же стало с богом времени? — спросил Хети у Явы. — Он не смог поглотить этого молодого бога, своего сына?

— Нет, потому что Яссон, повзрослев, стал очень сильным — отец не смог его сожрать. Началась великая война, но Яссон победил своего отца и его приспешников, разбросал их по земле и взошел на гору Дикте, где и пребывает со своей божественной матерью и супругой.

Хети не стал спрашивать у друга, почему столь могущественная богиня прибегла к помощи юного бога, чтобы победить бога времени, ведь она без труда прогнала прочь своего первого супруга Офиона…

У него на уме было совсем другое, так как во двор вышли шесть юных жриц, возглавляемых Пасифаей. Они направились к продавцам, желая взять еды и напитков и восстановить силы после утомительной ночи. Хети хотел встать, когда мимо прошла Амимона (девушка следовала за Пасифаей, и Ява сказал, что она — первая из юных жриц, и в ритуальном спектакле ей предстоит сыграть роль Реи), но она поблагодарила его едва заметной улыбкой и, не остановившись, подошла к царице Алкионе поздороваться. Потом все расселись вокруг трона и стали есть. Куреты, которые несколько мгновений назад прекратили свои безумства, устроились позади трона царицы, чтобы поесть вместе с Астерионом.

Как и говорил Ява, когда солнце поднялось высоко и уже начало клониться к закату, царица встала. Супруг последовал ее примеру. Ей не пришлось ничего говорить: все присутствующие знали, что это сигнал к началу церемониального шествия. Алкиона воздела руки к небу, потом направилась к воротам храма. Все присутствовавшие во дворе паломники пошли за ней. Следом за царицей шла Пасифая, за ней — молодые жрицы и куреты. Паломники миновали загородку со змеями, и каждый, проходя мимо, в знак приветствия приставлял правую руку «козырьком» ко лбу.

Хети встал, спеша присоединиться к шествию, но Ява, который лучше знал, что нужно делать, схватил его за руку:

— Мы пойдем последними, чтобы все, кто желает участвовать в церемонии, могли поприветствовать этих змей — земное воплощение богини. Потом ты положишь их в корзину, которая стоит рядом с загородкой, и отнесешь в пещеру, где будет проходить церемония.

— Ява, я горжусь тем, что мне оказали честь, позволив нести этих божественных созданий, но я чужестранец и не знаю, что нужно делать во время церемонии.

— Пускай тебя это не тревожит, мне поручили направлять тебя, так что все получится. Знай, нас не заботит то, что ты чужеземец, ведь мы уважаем все народы мира, если, конечно, их поступки и обычаи заслуживают нашего уважения. И мы знаем, что люди придумали разные ритуалы, чтобы служить одним и тем же богам, и каждый народ назвал богов по-своему. Да, боги у нас одни, несмотря на то что жители Ханаана и Египта, в отличие от нас, полагают, что на небе, как и на земле, главенствуют мужчины. Тебе предстоит сыграть в этом ритуале важную роль еще и потому, что для жителей нашего города ты тоже своего рода божество, ведь ты умеешь разговаривать со змеями и подчинять их своей воле, ведь ты — Повелитель змей. Знай, то, что ты вызвал восхищение у правителей наших островов и городов, поможет им принять решение собрать для тебя армию, чтобы ты смог вернуть себе трон.

Хети подошел к загородке со змеями последним, поместил их в корзину и, повесив ее на один конец посоха, положил его на плечо.

Процессия поднималась по узкой тропинке, вьющейся по скалистому склону горы. За все время никто не проронил ни слова. Тишину нарушали только отдаленные крики хищных птиц, кружащих высоко в небе. Хети это молчание казалось непонятным и даже неуместным, особенно если учесть, как шумели во дворе храма куреты. Он шепотом спросил у друга, почему все молчат. Тот ответил едва слышно:

— Все молчат потому, что божественное дитя еще не появилось на свет, и ни в коем случае нельзя привлекать к гроту, который отождествляется с чревом земли, внимание бога времени.

Хети верил в то, что все эти боги действительно существуют, однако в словах Явы он усмотрел противоречие и задал показавшийся ему справедливым вопрос:

— Но, насколько я понял, юноши, которых вы зовете куретами, здесь как раз затем, чтобы своими танцами, громкими криками и стуком мечей о щиты заглушать крики новорожденного!

— Да, это их роль в ритуале. Однако они тоже знают, что дитя еще не родилось.

— Но ты сказал мне, что молодой сын богини победил бога времени, так почему же вы боитесь его вмешательства? В чем тогда цель ритуала?

— По правде говоря, Хети, ты задаешь слишком много вопросов. Если мы ежегодно совершаем ритуал создания мира богами, значит, на то есть свои причины. Я же не спрашиваю у тебя, почему у вас первый жрец храма каждое утро присутствует при пробуждении бога, одевает его и кормит, хотя этот бог — всего лишь олицетворяющее божество изваяние, и остаток дня оно проводит в глубине самой большой и темной комнаты святилища? А если бы спросил, что бы ты ответил? А еще я мог бы спросить, почему с незапамятных времен каждый год египтяне дерутся на палках, изображая схватку сторонников Гора и Сета. Разве не ответил бы ты мне, что они поступают так, подражая деяниям своих богов?

И в этот момент в голову Хети пришла мысль, подобная лучу света, пронзающего мрак, и он прошептал:

— Я бы ответил тебе, что все это нелепо и бессмысленно и что боги — всего лишь порождения человеческой фантазии.

15

Торжественная процессия паломников остановилась у входа в пещеру на широкой площадке естественного происхождения. Ява подтолкнул Хети вперед, и тот прошел сквозь толпу, направляясь к Алкионе, которая стояла под созданным природой каменным навесом. Вокруг нее собрались куреты и жрицы, которых, по словам Явы, называли также фиадами.