— Это жнецы! — закричал один из юных учеников.

— Это жнецы, они несут морю в подарок первые снопы своего урожая, — подхватили другие.

Позабыв об упражнениях, ученики сорвались с места и с приветственными криками присоединились к процессии. Жнецы, пританцовывая, шли по дороге. Одни пели, другие орали во всю глотку. Одни бренчали бронзовыми бубенчиками, напомнившими Хети египетские систры, посвященные Изиде, другие били в кимвалы, третьи несли на плечах трезубые вилы или пучки длинных гибких прутьев, служивших цепами при молотьбе.

Хети стоял и смотрел, пока все участники процессии не прошли мимо. Он уже во второй раз провожал глазами жнецов. Вот уже шестнадцать месяцев живет он на Каптаре, около двух лет назад узурпатор Якебхер убил его приемного отца-царя и Аснат, его супругу, и с той поры правит в Мемфисе. Время от времени Хети вспоминал о них, хотя его жизнь с Амимоной была счастливой и безмятежной, быть может, даже слишком безмятежной. Последние жнецы скрылись из виду. Они ушли к побережью, к Амнисосу, чтобы там бросить сотни снопов в море — родную стихию великой богини-созидательницы, над которой она танцевала, творя этот мир.

На учебной площадке он остался один: все ученики присоединились к процессии, желая принять участие в ритуальном жертвоприношении богине моря. Он знал, что изображать богиню в этой церемонии будет молоденькая девушка, которая ждет прихода жнецов, сидя в маленькой лодке недалеко от берега. Когда колосья нового урожая будут брошены в море, она нырнет и подплывет к берегу. Обнаженная, она появится в пене волн, отжимая руками намокшие волосы, и выйдет на прибрежный песок под приветственные крики собравшихся, как если бы была настоящей богиней. Но ведь она и будет для всех, кто ее увидит в тот момент, настоящей богиней, земным воплощением богини моря… В прошлом году эту роль играла Амимона, потому что в таком ритуале должна была участвовать фиада, которая весной этого же года выбирала своего Яссона.

Хети пошел вслед за жнецами. Он знал, что увидит Амимону на берегу недалеко от порта, именно там должна появиться «богиня». Амимона входила в число фиал, которым предстояло войти в море и встретить перевоплощенную богиню, которая на этот раз звалась Посидеей. Это было еще одно имя Диктины, «богини с сетью». Легенда говорила, что богиню вытащили из моря рыбаки, в чьи сети она попала. Поэтому стоило девушке, исполнявшей роль богини, приблизиться к берегу, как фиады устремлялись к ней, чтобы завернуть в широкую сеть, служившую ей в дальнейшем платьем. Сами фиады оставались обнаженными, разумно полагая, что божества моря, называемые океанидами и нереидами, прекрасно обходились без одежды.

По дороге Хети снова утонул в размышлениях. Вот уже много месяцев они с Амимоной живут в доме, подаренном ее отцом, и все же ему так и не удалось зачать с ней дитя, а ведь этого ей хотелось и хочется больше всего на свете. Однако ему нельзя было поставить в вину недостаточное рвение — все свободное время он посвящал этому приятному занятию. Он чувствовал, что начинает от этого уставать, а ведь усталость может обернуться отвращением… Он думал о том, что не преуспел в этом и с Аснат, да и Исет за долгие годы брака подарила ему только одного сына… Было бы несправедливо обвинять трех жен в бесплодии. Значит, в том, что союз тел не приносит плодов, виноват он сам. Быть может, покровительствующая ему богиня желает тем самым напомнить ему, что у него уже есть сын, и она не хочет, чтобы другая женщина родила ему второго, которому он мог бы отдать предпочтение? Но если так, то почему боги не помогают ему в поисках его единственного сына, который теперь вырос и, наверное, стал красивым юношей?

Амимона ни разу не упрекнула его, а об обвинениях и речи не было. Она только вздыхала, говоря, что Илифия, богиня деторождения, должно быть, решила испытать их терпение. Святилище этой богини находилось в пещере недалеко от Амнисоса, и Амимона часто преподносила ей дары, прося явить свою милость. Чаще всего подарками были змеи, которых ловил Хети. Очевидно, эти дары не пришлись богине по вкусу. И когда Хети думал об этом, ему казалось, что Илифия — не более чем миф, плод людской фантазии. Размышлял он и о том, возможно ли, что все боги, которых почитают люди, — всего лишь порождения их сознания, и порождения жестокие? Ведь если они существуют на самом деле, то почему не вмешиваются в судьбы людей, когда дело доходит до преступления? Почему сухими из воды выходят предатели, почему власть имущие притесняют слабых, почему жестокие и кровожадные цари благоденствуют и спокойно умирают от старости в своей постели?

По правде сказать, ответ на эти вопросы он искал не впервые. Раньше ему случалось успокаивать себя мыслью, что существует божественное правосудие и грешники никогда не попадут в Поля Иалу. Их души поглотит демон Аммит, Поглотитель умерших, а значит, они просто превратятся в ничто. Но сколько на самом деле правды в рассказах Мерсебека, жреца храма Собека? Когда Хети рассказывал о суде Озириса представителям других народов — ханаанеям, вавилонянам, сирийцам, а теперь и кефтиу, все с сомнением качали головой и говорили, что все это — красивые сказки, которые египтяне придумали, чтобы без страха встречать смерть.

А что, если они правы и там, за порогом смерти, даже самые закоснелые грешники не понесут наказания? Верят же люди Ханаана в то, что умершие превращаются в бездушные тени, то есть в ничто, и возвращаются в сумрачный мир, каким был и наш мир до акта творения, в мир, где нет места даже богам! И какое тогда дело смертным до того, есть боги или их нет, раз им, людям, позволено поступать так, как им заблагорассудится, и нет жизни после смерти…

Подходя к берегу, он увидел большую толпу. Хети постарался прогнать мрачные мысли и торопливо присоединился к собравшимся. Их было так много, что ему удалось продвинуться лишь на один ряд вперед. Но ростом он был выше, чем большинство кефтиу, поэтому ему удалось рассмотреть происходящее. Хети пришел как раз в тот момент, когда девушка, которой выпала честь изображать богиню, спрыгнула с лодки и поплыла к берегу. Вскоре она показалась из воды, вот уже волны ласкают ее талию… Фиады вошли в воду и направились ей навстречу. В руках у Амимоны была рыбацкая сеть. Поравнявшись с девушкой-«богиней» Бритомартис, она с помощью одной из фиад накинула сеть ей на голову, потом фиады завернули «богиню» в сеть и стали, подталкивая, тянуть к берегу. Как только нога «богини» коснулась земли, собравшиеся на берегу почтительно подняли руки в знак приветствия.

Подчиняясь общему порыву, Хети также поднял руки. И в то же мгновение ощутил толчок. Тот, кто это сделал, находился у него за спиной. Хети обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что стоящий позади него мужчина приготовился ударить его мечом. Природная быстрота реакции, обостренная годами тренировок, позволила Хети на лету перехватить запястье нападавшего. Тот на мгновение растерялся, он не ожидал сопротивления. Хети сильным ударом выбросил его из толпы, и они, сцепившись, покатились по песку. При этом никто из стоявших рядом не вмешался, как если бы речь шла о случайной стычке, которая никого, кроме этих двоих, не касалась.

Несостоявшийся убийца первым вскочил на ноги, но Хети удалось провести захват, чтобы заставить его выпустить из руки оружие. Тот закричал от боли и, наконец уразумев, что обезоружен, бросился наутек. Прыжком подхватившись на ноги, Хети увидел на земле оружие нападавшего. Это был короткий меч, который… Да, это был его хиттитский меч со стальным клинком. Он нагнулся, поднял его и только тогда пустился вдогонку за обидчиком.

Все это случилось в считанные секунды. Нападавший меньше всего хотел привлечь к себе внимание зрителей, он выбрал момент, когда все взгляды были прикованы к «богине» и фиадам. Шум борьбы утонул в песнопениях и приветственных криках толпы.

К несчастью нападавшего, который надеялся добраться до первых домов северного предместья Кносса и там спрятаться, на дороге появился Ява. Царский сын, с опозданием отправившийся на берег посмотреть на ритуал появления Бритомартис из волн, вдруг увидел бегущего человека, за которым гнался… Хети! На убегавшем была удлиненная набедренная повязка гиксосов, поэтому Ява понял, что это — не ученик Хети, и гонка не имеет ничего общего с занятиями бегом. Поэтому он побежал ему наперерез, а когда догнал, набросился, и они покатились по земле. Драка не была долгой: Ява уже давно освоил приемы египетской борьбы, поэтому, когда Хети подбежал к ним, его противник лежал на спине с залитым кровью лицом — так силен был нанесенный Явой удар в нос.