— Вот ты где, Дэвид! — воскликнула мисс Эдвардс. — Я привела мисс… Ой, я даже не спросила, как вас зовут. Она учится в колледже святой Анны.
Наши взгляды встретились. Дэвид первым опустил глаза.
— Бренда? Очень рад. Как тебе удалось меня выследить?
— Кем ты себя возомнил, Дэвид? Крысой или кроликом?
Мисс Эдвардс не заметила неприязни в моем голосе.
— Так вы знакомы? Вот и отлично. Мне надо возвращаться, Бетси уже заждалась.
Она подала мне чашку и вышла.
— Наверное, я должен все объяснить… — начал Дэвид.
— Вряд ли ты можешь что-нибудь добавить к тому, что уже рассказала твоя жена.
— Моя жена?
— Твоя жена.
— Но, милая, я…
— Ты не думал, что я узнаю о ее существовании?
— Все было вполне безобидно…
— Разве все было бы так уж безобидно, если бы я согласилась на твои уговоры? Боже, Дэвид, как ты меня умолял!
— Если бы ты знала Мардж…
— Полагаю, ты имеешь в виду свою жену?
— Конечно! Если бы ты знала Мардж, то поняла бы меня.
— Наверное, она тебя тоже не понимала?
— Я хотел сказать…
— Не говори ничего, потому что теперь это уже не имеет никакого значения. Вообще-то я видела твою жену.
— Что?!
— Да, и она мне понравилась. Мне кажется, ты ее недостоин.
Я прикрыла глаза и вспомнила, как Мардж появилась в общежитии. К счастью, я была в комнате одна.
— К тебе посетитель, Бренда! — сказали мне.
Мардж не стала ходить вокруг да около и сразу приступила к делу:
— Вы Бренда?
Я кивнула.
— Что вы делаете с моим мужем?
— Вашим мужем?
— Дэвид Гарстанг — мой муж. Только не говорите, будто не знали, что он женат!
Мне не надо было притворяться. Я и понятия не имела ни о чем подобном, пока не услышала шокирующую правду своими ушами. Жена Дэвида оказалась симпатичной миниатюрной женщиной, но ее губы были брезгливо искривлены, и, видимо, поэтому Дэвид стал искать развлечений на стороне. А может, именно его поведение заставило так скривиться этот прежде чувственный рот.
— Если Дэвид — ваш муж, — с трудом проскрипела я, — то будьте уверены, что сегодня он назначил мне свидание в последний раз.
— Как я могу быть в этом уверена?
Она пыталась перечислить мне все недостатки Дэвида, причины их разногласий, но я не желала слушать. Я любила Дэвида и должна была его потерять. Тогда я не испытывала ни интереса, ни сочувствия к их проблемам.
Возможно, мне следовало самой обо всем догадаться. Свободные молодые холостяки не падают, как спелые сливы, к ногам девушек, подобных мне.
— Он зайдет за мной в восемь часов, — сказала я. — Сейчас я уйду, а вы встретитесь с ним. Остальное зависит от вас.
Я так и не узнала, что случилось потом. Дэвид больше не вернулся на работу. Я даже не помню, как провела тот вечер. Наверное, очень долго шла пешком. У меня ужасно разболелись ноги, а ступни распухли. В последнюю минуту перед тем, как двери общежития заперли на ночь, я вползла в свою комнату в циничной уверенности, что все мужчины негодяи и ни один хороший человек никогда не взглянет в мою сторону. Мне было безумно жалко себя, и я даже упивалась своей трагической ролью.
Дэвид нервно облизнул губы.
— Так ты была в общежитии, когда она пришла?
— Я собиралась на свидание, Дэвид.
Он печально улыбнулся:
— Мардж ждала меня у двери. Она не сказала, что виделась с тобой. Я хотел все объяснить, но ты не отвечала на мои письма.
— Я их даже не читала. Слава богу, теперь все позади.
— Ты даже представить себе не можешь, как мне жаль, Бренда.
— Ты тоже. Правда, теперь мне уже не жаль. Этот урок не прошел для меня даром. — Я взглянула на часы. — Боже, мне пора бежать! Поблагодари за меня мисс Эдвардс и Бетси. И кстати, передай привет Мардж, если вы все еще видитесь.
— Вообще-то мы…
— Развелись?
— Ничего подобного. У нас новый дом в Бэгшотт-Эстейт, и я в любую минуту могу стать отцом.
— Дэвид, какое счастье! Поздравляю.
— И ты не держишь на меня зла?
— Конечно нет! Всего наилучшего.
Холодный ветер на улице заставил меня идти очень быстро, однако я все же успела взглянуть в сторону родильного отделения и пожелать Мардж счастья. Возможно, мне стало так легко на сердце оттого, что пропало чувство вины, ведь мне больше не нужно было опасаться, что мое невинное увлечение Дэвидом разрушило его брак. Кажется, оно даже помогло Дэвиду и Мардж стать ближе. Я невольно сыграла неприятную роль Другой Женщины, но теперь была избавлена от этого титула. Я освободилась от Дэвида, а он освободился от меня.
Выйдя на стоянку, я увидела, что машина Филиппа исчезла. Сперва я беспомощно озиралась по сторонам, прикидывая, сколько мне предстоит идти пешком до Ригби. Потом я вспомнила, что в спешке забыла взять сумочку. У меня было с собой чуть больше шести пенсов, а до Уиткома почти тридцать миль.
Я настроилась на долгий путь в одиночестве, но у ворот повернула назад. А вдруг Филипп оставил для меня записку?
В офисе было пусто, но, когда я нажала на кнопку звонка, из кабинета появилась медсестра.
— Не подскажете, мистер Филипп Каммерсон не оставлял для меня никаких сообщений?
— Каммерсон? Не припомню. Посмотрю, есть ли кто-нибудь на месте. Мы закрываемся в пять.
Я уже собиралась сказать, чтобы она не беспокоилась, но медсестра поспешила обратно в кабинет. Через несколько секунд она вышла оттуда вместе с другой медсестрой.
— О каком сообщении вы говорите, милочка? Я здесь с трех часов, но никакой Каммерсон мне ничего не передавал.
Я почти ожидала этого, но мне надо было все им объяснить.
— Он приехал около трех.
— Несчастный случай?
— Нет, но я думаю, что он ваш пациент.
— Вход в отделение слева, милочка.
Она явно пыталась избавиться от меня, и мне было неприятно, что она называет меня милочкой, словно я умственно отсталая. Поэтому я решила настоять на своем.
— Я знаю, что он зашел сюда. Его встретили двое мужчин.
— Двое мужчин? Вы уверены, милочка?
— Конечно, я уверена.
Медсестра покачала головой:
— Он не оставлял мне никаких сообщений, милочка. Сегодня сюда заходил только доктор Клементс.
— А, вот вы где! Я заставил вас ждать?
В тот момент для меня не было желаннее звука, чем голос Филиппа в пустом больничном коридоре. Я полной грудью вдохнула пропитанный антисептиком воздух и с победным видом взглянула на медсестер. Они изумленно уставились на Филиппа, и я ощутила прилив гордости, зная, что он пришел за мной, а не за этими ухоженными и накрашенными дамочками.
Филипп с улыбкой кивнул им, взял меня за руку и повел к выходу.
— С одним человеком приключилась маленькая неприятность. За ним не приехало такси, а ему надо было попасть на лондонский поезд. Я отвез его на станцию и сразу вернулся. Сначала никак не мог вас найти. Вы волновались?
Я заставила себя улыбнуться.
— Я подумала, что про меня забыли, и уже рассчитывала, как мне добраться до дома с шестью пенсами. Я забыла сумочку.
— Что?! А как же расческа, пудра, губная помада?
— Я могу обойтись и без них. У меня не было с собой даже кошелька.
— Значит, вы умираете с голоду.
— Я выпила чаю в отделении рентгенологии.
— Да, похоже, вы уже осмотрелись. Но разве одна чашка чаю решает дело? Я знаю место, где готовят лучшую рыбу с картошкой во всем Йоркшире.
— Тогда везите меня туда!
После встречи с Дэвидом я уже не чувствовала себя скованно рядом с Филиппом. А возможно, мы просто на время забыли, что в коттедже он был всего-навсего слугой, а я — сводной сестрой его хозяйки. Филипп перестал говорить мне угодливое «мисс» и называл просто Брендой. Он весь как-то переменился, расслабился, что ли, улыбался более естественно. В общем, вел себя как человек, у которого гора с плеч свалилась. Мы долго кружили по Ригби, потом свернули на дорогу, ведущую вдоль побережья.
Филипп остановился у входа в ресторан, и у меня сразу же потекли слюнки от аппетитного запаха.
— Здесь можно заказать любое рыбное блюдо. — Он принялся перечислять таким тоном, словно сам был владельцем ресторана: — Креветки с чесночным соусом, устрицы, свежая лососина, камбала и, наконец, простая и привычная картошка с рыбой.