И она фактически сказала, что он недостаточно хорош для нее, так как у него никогда не было хомяка?

К черту это. Не нужно было иметь домашнее животное, чтобы знать, что он достаточно хорош для нее. Он был бы лучшим, что она когда-либо знала, если бы они были вместе. А они не были. И не будут.

Почему это вызвало волну разочарования?

Последняя эмоция возобновила его гнев. Неважно, что гневался он на себя, а не на нее. Сквозь зубы он сказал:

— Тогда тебе повезло, что ты со мной не встречаешься, не так ли?

— Да, на самом деле.

Разочарование отразилось в ее глазах?

Нет, конечно же, нет. Это смешно.

Чем бы ни было то, что он увидел, оно исчезло так же быстро, как и появилось. На его месте появилось смирение.

— Послушай, — сказала она, — это не работает. Ты прав насчет того, что я должна тебя узнать. Но не так. Это не естественно. Мне нужно провести время с тобой там, где ты не выставляешь напоказ то, что имеешь. Мне нужно понаблюдать самой. — Она подняла руку, будто он собирался перебивать ее. — Ты сказали, что признаешь, что у меня есть способности. Я могу пользоваться ими только по своему усмотрению.

— Ладно. Я понимаю. Как насчет того, чтобы провести остаток дня, работая с моим секретарем над бумагами по приему на работу? Есть несколько ориентационных видео, которые можно посмотреть, о командной работе и сексуальных домогательствах и так далее. — Он не был уверен, к чему упомянул видео о сексуальных домогательствах. Может, потому что мысли, которые посещали его каждый раз, когда Дреа перекрещивала ноги в этой короткой юбочке, не соответствовали нормам поведения в компании.

Затем, в энный раз за это утро, он отошел от плана.

— А завтра мы сможем провести день вместе. Ты сможешь наблюдать, что захочешь.

Ее лоб сморщился в замешательстве.

— Завтра суббота.

— Да. Взамен ты можешь взять выходной на следующей неделе. Ты должна увидеть меня в домашнем окружении. Это идеальная возможность. — Или он просто не мог вынести мысль, что не увидит ее на протяжении двух выходных. Как бы она не приводила в ярость, ему вроде как нравилась ее компания.

Это была еще одна причина, почему было обязательным найти жену. Почему бы еще он предпочел проводить время с женщиной, такой раздражающей, как та, что находится перед ним.

Шестая глава

― Мисс Доусон? ― бледнолицая пожилая женщина, открывшая дверь, должно быть, была предупреждена о прибытии Андреа. ― Мистер Донован ожидает вас. Он наверху, в своем кабинете.

― А вы...? ― Энди подозревала, что встретилась лицом к лицу с работницей Блейка, но что-то в ее «бабушкиной» ауре заставило Энди подставить под сомнение свое предположение.

― Его домработница, Элен.

Значит, ее первоначальная догадка была верной. Она протянула руку:

― Приятно познакомиться, Элен. Можете называть меня Энди.

Нежные черты домработницы исказились в замешательстве.

― О, я думала, что он сказал, вас зовут Дреа. ― Энди проглотила проклятие, когда Элен развернулась и позвала ее через плечо. ― Сюда.

Элен повела ее через фойе мимо большой гостиной к витой лестнице.

― Вы не возражаете, если я просто...? ― Энди не закончила свой вопрос, боясь, что просьба будет отклонена, если она спросит, а вместо этого краем глаза заглянула в гостиную, перед тем как проследовать к лестнице. Дрожь пробежала вдоль ее позвоночника. Она выглядела так же холодно и современно, как и офис в «Донован ИнфоТек». Она надеялась, что это только впечатление, которое создалось от входа. Но оно продолжилось, после того как она вошла внутрь. Не было никакого чувства, что кто-то действительно здесь живет. Она была нетронутой и идеальной, стерильной.

И это все, что было в ее арсенале, чтобы привлечь невесту?

Забудьте. Место было похоже на музей. Если не считать, что в музеях, по крайней мере, есть сувенирные магазинчики с веселыми продавцами. Здесь же не было ничего веселого, и определенно ничего такого, что она хотела бы принести домой. Мавзолей Донована, так было бы правильнее называть этот дом.

Она почувствовала, что Элен подошла к ней сзади.

― Мистер Донован проводит здесь много времени?

Энди смотрела на пространство между диванами в громадной гостиной. Блейк определенно мало развлекался. Людям пришлось бы кричать друг другу, и они слишком боялись бы потягивать вино из-за того, что красная капля может случайно упасть на безупречную мраморную плитку. Мысленная картина заставила ее улыбнуться. Она поймала на себе взгляд домработницы и мгновенно утратила всякое веселье.

― Большую часть времени он проводит в офисе, хотя время от времени, я думаю, он читает здесь, после того как я ухожу в конце рабочего дня. Он часто оставляет книгу на журнальном столике.

Те скучные биографии бизнесменов и мертвых президентов, казалось, подходили всему этому окружению. Энди знала, что получит более полную картинку своего босса, увидев его дом, но также надеялась, что эта картинка будет привлекательнее.

С самой приятной улыбкой домработница спросила:

― Готовы продолжить?

― Конечно.

Энди нахмурилась, следуя за Элен. С каждым шагом вглубь дом казался все мрачнее и мрачнее. По крайней мере, Элен была лучиком света. Иначе, Энди боялась, что это место обвалилось бы под тяжестью однообразия.

Они продолжили подниматься по лестнице. На самом верху коридор простирался в обоих направлениях. Одна часть заканчивалась несколькими двойными дверями. Энди посмотрела в другую сторону и обнаружила еще несколько двойных дверей ― в этот раз Блейк Донован стоял перед ними.

― Дреа, ты сделала это. ― В его тоне слышалось предположение, что он ждал ее, будто она опаздывала. ― Спасибо, Элен. Теперь я провожу ее.

Энди кивнула домработнице, затем взглянула на часы, перед тем как проследовать по коридору к своему боссу. Нет. Она совсем не опоздала. Может, Блейк предпочитал, когда люди приходили заранее. Когда она подошла к нему, то открыла рот, чтобы спросить, но он заговорил первым.

― Сюда. ― Он открыл настежь двойную дверь и указал Энди рукой, чтобы она вошла.

Она втянула воздух и сразу же забыла о своих планах изводить его тем, чтобы он раскрылся, когда увидела его святые святых. Кабинет, так же как и остальная часть дома, был слишком большим, но…

― Слава Богу. ― Упс. Она сказала это вслух.

― Что это означает? ― когда они вошли в комнату, Блейк казался спокойнее, но теперь он снова смотрел свирепо.

Она положила руку на грудь в какой-то драматичной манере.

― Честно? Меня интересовало, как я должна убедить какую-либо женщину, которая увидит твою уединенную крепость, что ты человеческое существо, а не какой-то бизнес-робот. Затем я задавалась вопросом, уверена ли я сама в этом. А затем ты показал мне свой кабинет, и ― Слава Богу.

Он выглядел таким же удивленным, как и она, когда захихикал при этих словах.

Быстро оправившись, он поднес тыльную сторону ладони к своему рту.

― Значит, он тебе нравится?

Нравится? Она полюбила его. Громадные окна занимали дальнюю стену его кабинета, наполняя его мягким солнечным светом. Стол был очень большим, но красивым. Антиквариат, подумала Энди, но об этом она могла только догадываться. На полу лежал настоящий ковер, и он даже не выглядел дорогим. Просто теплым. У окна стояло легкое кресло, а на столике рядом с ним ― графин с янтарной жидкостью. Вьющееся растение ― возможно, идеальное для такого мужчины, как он ― свисало с потолка.

Короче говоря, здесь присутствовал какой-то дух человечности. С этим она могла работать.

― Да, Блейк. Мне он нравится.

От его улыбки веяло удовлетворением.

― Хорошо, мне нравится здесь работать больше, чем в офисе, так что мы можем спланировать твое размещение и здесь тоже. ― Сейчас он был определенно расслаблен, подходя к своему столу более свободным шагом, чем когда встретил ее.

Он скользнул в свое кабинетное кресло, которое скрипнуло от длительного использования.

― Так, ты на самом деле думаешь, что мой дом похож на ледяной замок? ― Блейк продолжал смотреть вниз, будто был совсем не заинтересован в ответе, но тот факт, что он спросил об этом, означал, что он хочет знать ее мнение.

Энди была польщена.

Она быстро попыталась отговорить себя от этого. «Не переусердствуй, ты, вероятно, единственная девушка из знакомых ему, которая когда-либо отвечала честно». Пустоголовые модели в его офисе наверняка не сказали бы ему то, что думают, и то, что он не хотел бы услышать.