— О чем вы говорили?
— Говорила она. Обвинила меня во всех смертных грехах.
— Да, в последнее время тебе на это везет.
Опять смешок.
— Не то слово.
В дверь забарабанили — резко, громко, нетерпеливо.
— Не обращай внимания, — велел Влад. — Скоро пройдет.
Я была другого мнения и хотела знать, в чем именно она его обвиняет, поэтому подошла к двери и, не дав себе времени на раздумья, распахнула ее.
— Марина, что ты, мать твою, творишь… — послышалось запоздалое.
Заплаканные глаза Д. округлились, когда она увидела меня.
Я предполагала, что на моем лице может быть написано что угодно, но только не превосходство и не жалость — две самые мерзкие крайности. Я сделала шаг в сторону, предлагая Д. войти в квартиру, но она продолжала стоять на месте.
Думаю, она меня узнала, возможно, даже догадывалась, что Влад может быть не один: с кем-то встречается, спит, развлекается. И все же на заплаканном красивом личике отразилось слишком много удивления вперемешку с жалостью к себе. Знала она обо мне или нет, но увидеть меня в его квартире она явно не ожидала.
Мы молча смотрели друг на друга.
Через несколько секунд девушка молча переступила порог квартиры. Взглянула на Влада, прислонившегося к стенке и сложившего руки на груди.
Влад умел быть таким: даже в подобной ситуации он мастерски играл роль добропорядочного человека, к которому вломились непрошенные невежливые гости. Всем своим видом Влад словно говорил: ладно, если у меня нет выбора, я просто подожду, пока ты отсюда уберешься.
— Это из-за тебя со мной… из-за тебя меня посадили, — сказала она, плача. — Мне отец сказал.
— Д., ты насмерть сбила несколько человек, но обвиняешь меня? — Влад говорил жестко. — Учись нести ответственность за свои поступки!
Она всхлипнула снова. Думаю, он ей это уже говорил, когда они стояли в холле. Но там не было свидетелей. Д. повернулась ко мне.
— Ты же знаешь, что это он подстроил аварию, да? — Она всхлипнула и вытерла нос рукавом шубы. В ее глазах было отчаяние.
— Хватит! Д., убирайся из моего дома! — Влад схватил ее за плечо и поволок к выходу.
Увидев, что он впервые по-настоящему раздражен то ли тем, что она сказала, то ли тем, кто это услышал, Д. с новой силой начала вырываться и кричать:
— Он встречался со мной, чтобы папа ему помог! — кричала Д. — А когда мы расстались, мой отец отказался ему помогать, и Влад начал угрожать!
— Хватит! — Влад встряхнул ее хрупкое тело.
— Он говорил моему отцу, что со мной может что-то случиться. Мне даже охранника наняли! Понимаешь?! Он угрожал! А когда мой отец отказался выполнять условия — случилась эта авария!
Влад с силой вытолкнул ее за дверь.
— Убирайся!
— Он скотина, понимаешь?! Я пережила все это из-за него… Он говорил, что любит меня!
Влад попытался закрыть дверь, но с меня наконец-то слетело непонятное оцепенение, вызванное ее словами, и я оттолкнула Влада и выскочила в холл следом за Д.
— Я сидела в тюрьме из-за него, понимаешь?! — плакала девушка. — Там было ужасно! Это он все подстроил! У меня не сработали тормоза! Я никого не убивала, понимаешь?! Я все это время хотела посмотреть ему в глаза, но ему плевать, плевать на всё!
Она говорила сбивчиво, шмыгая носом и поправляя норовившую упасть на пол шубу. Я смотрела на девушку: маленькая, хрупкая, она жила в идеальном мире, в котором никто никогда не причинял ей зла, до тех пор, пока в ее жизни не появился мой Влад. Который, несмотря на мое сопротивление, схватил меня за плечи и поволок обратно в квартиру.
— Пусти меня! — кричала я, но он не слушал.
Он втолкнул меня внутрь и тут же закрыл дверь, разделяя меня с плачущей девушкой. Затем прислонился к двери и бросил на меня напряженный и сердитый взгляд.
— Иди в комнату!
— И не подумаю! Она говорит правду! Это ты подстроил ту аварию! Господи, да там же люди погибли! Пусти меня!
Я попыталась пройти мимо и открыть замок, но он схватил меня и оттолкнул.
— Иди в комнату, — прохрипел Влад.
Он не шутил: этот мужчина, если будет нужно, применит силу.
— А не то что, Влад?
Он молчал. За его спиной были слышны удары: уничтоженная, разгневанная Д. со всей силы лупила по двери, а он, Влад, подпирал ее с другом стороны, будто боясь, что металлическая конструкция не выдержит напора хрупкой девушки в сползающей с плеч шубке.
— Не доводи меня, — отчеканил Влад. — Иди в комнату!
— Я хочу с ней поговорить!
— Зачем? Не видишь, что она не в себе? За ней скоро приедут и заберут отсюда. А до тех пор… просто уйди, мать твою, в комнату!
Он сорвался. И это было еще одно подтверждение того, что все, сказанное Д., — правда. Но разве их было мало, этих подтверждений?
— Ты действительно подставил эту девочку, чтобы получить государственный тендер, — сказала я, стараясь сдержать подступающую истерику. — Ты шантажировал ее отца до тех пор, пока он не согласится на твои условия, и лишь после этого позволил доказательствам ее невиновности появиться.
Повисла пауза. Влад долго на меня смотрел, а затем низко склонил голову. Мне показалось, что он задумался, но затем из его горла вырвался смех. Страшный это был смех, нездоровый…
— Что ж, думаю, больше не имеет смысла скрывать… — И посмотрел мне в глаза открыто, не таясь. — Допустим, я это сделал, — усмехнулось мое чудовище. — Что дальше?
Он подошел ко мне и положил руки мне на талию, тем самым посылая по телу электрический заряд. Стук о дверь прекратился. Видимо, девушка выбилась из сил. Прозвучал последний, отчаянно сильный удар, потом настала тишина.
— Да, я шантажировал ее отца. Что дальше, Марин?
Я не могла поверить, что он наконец-то во всем сознался.
— Ты с ней встречался лишь потому, что хотел получить государственный тендер, а когда отец отказался — подставил его дочь…
— У тебя есть доказательства?
— Я заглянула во все кадастры, декларации, проверила сделки компании твоего отца. Информация на поверхности, если знать, где искать: вы боретесь за тендер на строительство *** дороги, но последнее слово за отцом Д.
— Все правильно, — прошептал Влад, сильнее сжимая руки на моей талии. — В одном ты ошибаешься: ее отец отказался лишь тогда, когда я перестал встречаться с его дочерью. Напомнить тебе, почему я это сделал? — Влад бережно убрал прядь волос с моего лица. — Помнишь, ради кого я ее бросил?
— Я тебя не просила.
— О таком не просят. Я хотел быть с тобой и сделал выбор, о котором с тех пор ни разу не пожалел.
Он был тем, кем был: мужчиной, который знал, что и когда говорить.
— Ты подстроил эту аварию…
— Я уже сказал: да, подстроил. Зачем ты повторяешь одно и то же?
— Пытаюсь поверить.
— Мариночка, — Влад нежно провел рукой по моей спине, — ты видела, как я насиловал юную девушку, когда мне самому было всего семнадцать. Неужели ты пытаешься убедить меня или, что еще хуже, себя, что не знала, кто я?
— Я думала, ты изменился…
Эта фраза — жалкая, как та бедняжка, которая плакала под дверью у Влада, — наконец-то прорвала плотину, и я всхлипнула.
Влад наблюдал за мной, как, наверное, наблюдали за своими пациентами врачи в Освенциме: с любопытством, но ни в коем случае не сопереживая.
— Я не давал тебе поводов так думать.
Самое страшное, что в тот момент я ему почти поверила: разве он мне врал, разве я не знала, кто он? Но потом я вспомнила, как виртуозно он убедил меня в том, что не причастен к смерти Матильды. И лишь появление Д. как будто что-то переключило в моей голове, расставив все по своим местам.
— Влад…
— Тебе нужно просто смириться, — сказал он ровно. — Я не пытаюсь изменить тебя, и ты, будь добра, поступай так же по отношению ко мне.
Смириться? Неужели он действительно это сказал?
Мне вдруг перестало хватать воздуха. Я вцепилась в ручку двери, потому что та была ближе всего, и навалилась на нее. Влад всполошился.
— Марина, тебе что, плохо?
— Влад, что же ты за скотина такая…
— Марина, перестань изображать истерику!
Влад обхватил меня за плечи и повел в гостиную. Усадил на диван и сам сел рядом.