Рождественские каникулы, дом Уилла. Его родители уехали на время праздников в Европу, а поскольку Уилл был там уже много раз, то решил остаться дома со мной. Я знала, почему, и когда на следующий день после Рождества он пригласил меня, чтобы открыть подарки, мое сердце затрепетало. Мы открыли подарки, выпили эггног[34] с ромом его отца и посмотрели «Эльфа».

А потом Уилл как бы невзначай спросил, не хочу ли я посмотреть его комнату.

* * *

Кейден

Дорогой Кейден,

Мы сделали это. Мы с Уиллом. В его комнате, вчера. Его родители уехали в Швейцарию до конца праздников, и весь дом принадлежит нам. Как ты и говорил, теперь я чувствую себя совсем по-другому. Теперь я понимаю, почему эта тема, так сказать, заставляет мир вращаться, знаешь? Мой прежний учитель литературы — он еще преподает историю — однажды сказал, что секс разрушает королевства и империи. Что ради женщины проливали реки крови. Я понимаю это. Это меняет всю жизнь. Но это было не так, как я думала.

Может, я выдаю слишком много информации, даже для нас двоих, но я не кончила. Раньше я кончала. Но во время настоящего секса — нет. И знаешь, что самое ужасное? Уилл спросил меня, кончила ли я, и я соврала. Я сказала, что да. Не знаю, почему. Наверное, я думала, что он расстроится, если узнает, что нет, и не хотела заставлять его чувствовать, что он делал что-то не так. Он и не делал. Было хорошо, по-настоящему хорошо, но я так и не кончила, а он — уже да. И из-за того, что я солгала об этом, чувствую себя хуже, чем когда-либо. Я думала, что у меня получится, но нет, и я вообще-то чувствую себя, как будто сделала что-то не так, знаешь? Как будто со мной что-то было не так.

Прости, Кейд. Я знаю, что это уже слишком, но мне НУЖНО было рассказать кому-то, и это не могла быть Иден. Если говорить совершенно честно, я не думаю, что когда-нибудь расскажу Уиллу. Я боюсь, как бы он не разозлился. А еще я надеюсь, что в следующий раз все будет по-другому. Надеюсь, лучше.

Всегда твоя,

Эвер.

* * *

Когда я прочитал это письмо, меня начало тошнить. Я рассказал ей о том, что было у нас с Луизой, и я тоже был довольно откровенен, так что мне не из-за чего было расстраиваться. И мы ведь договорились, что будем совершенно откровенны друг с другом, не смотря ни на что, но все-таки мне было неприятно слышать, что она занялась любовью с Уиллом. Сам я точно знал, что Луиза не кончила, пока мы были вместе. Она сказала, что ей было хорошо, и я поверил. Я попросил ее не симулировать и не врать, просто сказать мне или показать, как делать так, чтобы ей было еще лучше. Так она и делала. И чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я узнавал, как делать так, чтобы Луиза откликалась на мои ласки.

Глубоко внутри, там, где я не осмеливаюсь признаваться даже самому себе, считал, что лучше подойду для Эвер, чем Уилл. Я бы знал, что она не кончила, и исправил бы это. В этом-то и был смысл, верно? Чтобы не только он, но оба получали удовольствие.

Вот в чем заключалась правда, которую я не решился рассказать Эвер. Некоторые секреты лучше хранить в тихих уголках своей души.

Позади остался десятый класс в старшей школе, промчалось лето, а потом начались одиннадцатый и двенадцатый класс. В моей жизни было три постоянных вещи: работа с лошадьми, Луиза и письма Эвер. Мигель знал, что мы с Луизой были вместе и, похоже, не имел ничего против, пока она ходила в школу, делала уроки и не ввязывалась в неприятности, особенно вроде внебрачной беременности. Против этого мы всегда принимали меры: Луиза принимала таблетки, я использовал презервативы. В одном из писем Эвер призналась, что они с Уиллом тоже были осторожны, после того, как я прямо спросил ее об этом.

Наши — мои с Эвер — письма оставались такими же личными, в них была та же странная интимная близость фальшивых любовников, но по мере окончания школы они становились все менее частыми. Раз в неделю стал разом в месяц, а потом, к тому времени, когда я прошел между рядами, чтобы получить диплом, они в лучшем случае приходили нерегулярно. Я по-прежнему все ей рассказывал, и она мне тоже, но у нас просто не было времени писать часто. Я был занят на ранчо и с Луизой, а Эвер была так же занята с Уиллом и подготовительной программой Академии Искусств в Кренбруке, зарабатывала деньги для колледжа и готовилась после окончания школы поступать.

Я не говорил ни ей, ни кому-либо еще, что решил остаться в Вайоминге и работать на ранчо. Эвер не один раз спрашивала меня о моих планах, но я избегал разговора.

Дед тоже спрашивал, но я говорил, что все еще думаю.

Через неделю после окончания школы я сидел в предрассветных сумерках и попивал кофе. Дед подошел, налил себе кофе и сел рядом со мной, долго отхлебывая обжигающе горячий кофе.

— Ну, внук, расскажи о своих планах. Больше никаких уверток, никакого дерьма. Ты окончил школу. Теперь что? В какой колледж ты поступаешь?

Я отпил кофе и встретил его твердый взгляд.

— Я не поступаю. Я остаюсь тут.

Дед протяжно вздохнул.

— Нет, Кейд.

Он наклонился вперед, обхватив кружку одной рукой.

— Послушай, сын. Я всем сердце хочу, чтобы ты оставался здесь, но... ты для этого слишком талантливый художник. Ты чертовски хороший работник, и я рад, что ты здесь. Но тебе нужно поступить в колледж. Нужно следовать своей мечте.

Я покачал головой.

— Дед... я передумал. Теперь это — моя мечта.

— Дерьмо, — дед хлопнул ладонью по столу. — Ты сдался. Ты здесь, потому что это легко. И это ты знаешь. Я соглашался с этим, когда тебе было шестнадцать. Знал, что тебе нужна семья и что-то знакомое, чтобы твердо стоять на ногах, после того, как ты потерял Джен и Эйдана, одного за другим. Но теперь ты в порядке. И я этого не потерплю. Слышишь меня? Я нахрен не потерплю этого. Твоя мама внутри тебя, и Эйдан тоже. Они оба были разумными, решительными, талантливыми людьми. Ты тоже. Но когда ты потерял родителей, из тебя что-то ушло. Ты ответственный и надежный. Но... в твоей жизни может быть больше, чем просто жизнь в этом Каспере хреновом Вайоминге, чем просто разведение лошадей. В тебе есть намного больше, парень, и я не собираюсь быть тем, кто будет просто стоять и позволять тебе утопать в депрессии.

— Я не утопаю в депрессии, дед. Мне здесь нравится. У меня нет планов относительно искусства. Плюс... Луиза здесь.

Дед почесал кончик носа.

— Кейд, сын. Скажи мне. Что ты любишь в Луизе?

Я напрягся, придумывая, что сказать.

— Она красива. Умная. Понимает меня.

Он ответил не сразу. А когда ответил, говорил медленно и взвешенно:

— Твоя бабушка дополняет меня. Каждое мгновение, которое я провожу с ней, делает меня лучше. Я люблю ее не только потому, что привязан к ней. Она продолжала — и до сих пор продолжает — потрясать меня. Когда я встретил ее после войны, она была очаровательной, дерзкой, независимой, сексуальной девчушкой, и у меня не было ни единого шанса, чтобы сопротивляться ей. Я встретил ее в кафе в Сан-Франциско до того, как вернуться назад. В тот же самый момент я понял, что должен завоевать ее. И я это сделал. Она сотворила мой мир, Кейден. И все еще творит. Последние сорок с чем-то лет моей жизни каждое мгновение я провел с ней. С того дня, когда мы встретились, я ни разу, ни разу не оставлял ее. И не собираюсь. Я люблю ее разум, сердцем, душой. Я люблю, что она заботится о моих парнях, моих работниках. Она приняла тебя как родного сына и полюбила тебя. Она терпит мое паршивое переменчивое настроение.

Дед внимательно посмотрел на меня.

— Вот что я люблю в своей жене. А что ты любишь в Луизе?

— Дед, у тебя было сорок лет, чтобы все это понять...

— Если бы ты задал мне этот вопрос в тот день, когда мы поженились, когда я попросил ее выйти за меня, или когда мы только встречались, после того, как я понял, что люблю ее, я бы сказал то же самое. Я понимаю, о чем ты говоришь: я прожил вместе с ней всю жизнь, чтобы выразить это такими словами. Но что я пытаюсь сказать… ты не любишь Луизу. И знаешь, что? Я думаю, ты это знаешь. Ты только ищешь свой путь. С Луизой все в порядке. Ты был хорош для нее, а она для тебя. Она вывела тебя из твоей раковины, и ты ее немного успокоил. Но считаю ли я, что ты не должен поступать в колледж, получить образование и заняться достойной карьерой, потому что она здесь? Нет, черт возьми. Ты уже говорил с ней о своих планах? О ее планах?