– Ты все перепутала. Если парень тебя не замечает то он – глупый.
– Ах, если бы, Машунь. У него фотографическая память, лучшие оценки, доктором будет от бога. Ты знаешь, для меня умные парни как наркотик.
– Вот и найди себе кого-то умнее. Зачем тебе этот Иван, которому еще нужно доказывать, какая ты хорошая? Правильный парень сразу разглядит и будет тебя добиваться, а не наоборот.
– Правильно ты говоришь, нужно искать кого-то другого, – Аня вздохнула. – Маш, если бы ты видела этот цирк, у меня от волнения язык заплетался! Подошла с коробкой, а внятно объяснить, чего я хочу, не могла!
– Забудь, завтра новый день. Ты сама себя накручиваешь. Отпусти его мысленно и станет легче быть собой рядом с ним.
Если бы я сама могла претворить свой совет на практике! Я ведь тоже невольно флиртовала с Игорем и пыталась ему понравиться. Была ли я собой? О, в такие моменты я далека от этого!
Вот и сейчас мы увлеченно печатали, сидя за соседними компьютерами, только я не могла сосредоточиться на алгоритме и все время отвлекалась послушать, какой очередной предлог придумала Алина, чтобы заговорить с Игорем. То у нее зависала программа и она просила поискать баги, то спрашивала, как писать ту или иную мелочь. Что раздражало больше всего – Игорь отвечал неизменно любезно, будто ему совсем не мешают бесконечные одергивания. Он учтиво улыбался ей, и Алина мило краснела. Может, она ему нравится?
От размышлений меня отвлек Максим – парень, который стеснялся своего высокого роста и всегда немного сутулился. Мы друг другу симпатизировали еще со знакомства на пляже.
– Мария, – спасибо Игорю, теперь все называли меня так. – Борис сказал мне, что ты уже доделала инфи.
– Да, но еще не сдала, хочу перепроверить пятый ответ.
– О, я как раз на нем застрял. Может, посмотришь, где ошибка?
Я с тоской посмотрела на экран, – закончить сегодня не получится. Обвела взглядом «аквариум»: рядами мигали дисплеи, освещали пустые стулья, бросали длинные тени на темно-синий ковер с бежевым узором. Кроме десятка студентов биоинформатики никто так поздно не задерживался.
– Давай свое инфи, – устало согласилась я.
Едва взяв тетрадь в руки, я сразу заметила, что в пятой строчке он пропустил фактор два, и все встало на свои места. Максим облегченно вздохнул.
– Уже голова не варит, придется завтра еще раз посмотреть.
– Ага, домой пора, – зевнула я.
– Может, тебя подвезти?
– Нет, что ты. Мне в общежитие, тут рядом.
– Значит так, пока тебя никто не ангажировал. На следующей неделе нам раздадут проекты, хочешь со мной в паре работать?
– Максим, я так устала, давай завтра обсудим на свежую голову.
– Ладно, Мария, как хочешь.
Это глупо, но я хотела быть в паре с Игорем, хотя по логике я так завязла в мыслях о нем, что нужно держаться от него подальше. В любом случае, мяч на его поле – он сидел рядом, наверняка слышал разговор. Если захочет, завтра опередит Максима.
Я вернулась в пустую квартиру. Бесшумно заходить в комнату у меня никогда не получалось, что поделать – ночным зрением не обладаю, стремлением к порядку тоже. Вечно запнусь о брошенную кофточку, скрипну дверью или стукну сапогом об пол. Аня просыпалась от шума, иногда здоровалась сквозь сон и засыпала снова.
Сегодня добраться до постели было пределом мечтаний, но как ни странно, я долго не могла заснуть. Меня тревожила учеба: в школе я была самой лучшей, но двухгодичный перерыв на работу в папиной компании порядком засорил мозги. Я не помнила элементарных вещей, приходилось просиживать дольше, только чтобы догнать остальных. И, конечно же, как я могла забыть программистов от бога, которые все школьные годы вместо посиделок с друзьями «настукивали» программы. Им Си – не интенсивный курс, отнимающий кучу времени, а так, прогулка в парке. К тому же я должна постоянно доказывать, что со мной следует считаться, пусть я и девушка. Я вижу, что некоторые сокурсники решили не тратить время на общение. Они правы – мне еще столько наверстывать, что иногда даже руки опускаются.
Никто не сказал, что будет легко, а ведь это только начало пути. Все, вздохнем глубоко и успокоимся. Завтра новый день, и завтра все будет хорошо.
Музыкальные стулья
Стоял чудесный осенний день. В прозрачном морозном воздухе ветви деревьев своей природной грациозностью будто бы расчеркивали небо черной японской тушью. Мы с Игорем сидели на скамейке посреди блеклого, как будто неживого газона и наспех уплетали умопомрачительно вкусные булочки с колбасой, обсуждая при этом обманчиво-простой на первый взгляд цикл Кребса. Его следовало заучить наизусть, а я вновь и вновь путала сукцинит и оксалоацетат. Игорь играючи заучил весь этот материал, так что в основном он старался тренировать меня.
– Ты говорила, вы с Аней знакомы еще со школы?
– Да, сидели за одной партой, а что?
– Просто удивительно, что она на третьем курсе, а ты только на первом.
– Так это потому, что я работала два года. Хотела скопить немного денег.
– В этом мы с тобой похожи, я всего год работал, а потом тратил деньги в Южной Америке.
– Ты обещал мне показать свои фотографии.
– Их несколько тысяч, я хочу привести их в порядок, но никак не нахожу на это времени. А сидеть три часа и смотреть чужие фотографии и врагу не пожелаю. Где ты работала?
– В одной ремонтной компании, в основном это была административная работа – заготовка планов, заказ материалов, работа с заказчиками. Мне нравилось. А в чем заключалась твоя работа?
– О, я провернул такую авантюру, что мама готова была меня убить. Связался по интернету с компанией, которая продает рамочки в Лондоне. Они помогли фальшиво записаться в колледж, таким образом я сумел достать студенческую визу. Жил год в Лондоне, сначала рамками занимался, потом начал сумки продавать.
– Так это же замечательно!
В Лондоне я никогда не была, в голове вихрем пролетели волшебными заклинаниями названия из книг – Бейкер-стрит, музей мадам Тюссо, Букингемский дворец! А он говорит об этом, будто побывать в Лондоне – это раз плюнуть.
– Смотря как посмотреть, – нахмурился Игорь. – На самом деле работа очень тяжелая, большой город чуть было меня не сломал.
– Неужели продавать рамки настолько тяжело?
– Понимаешь, я уезжал туда восемнадцатилетним. Считал, что мой английский – супер, а за рамками будут в очередь выстраиваться. На самом же деле мне пришлось навязываться людям, понимаешь? Это только называется красивым словом «маркетинг», на деле же ты нагло лезешь людям в душу, а они заслуженно обливают грязью, как могут.
– Расскажи подробней, что ты имеешь в виду?
– На меня не обращали внимания, насмехались над русским акцентом. В первый месяц я продал всего десять рамок. Обещали фантастические доходы по сто фунтов в день, а на самом деле эту сумму я заработал только за месяц. Конечно, врут все, ведь фирма ничего не теряет, только работает посредником. Рамки мы у них покупаем сами, наше дело – сбыть товар. Похожая схема у гербалайфа.
– А где ты жил?
– В том то и дело, что снимал квартиру вместе с такими же юными дурачками, как и я. Ни у кого не получалось продать товар за большие деньги, но все соревновались, как сумасшедшие.
– А что делать, если денег не наберешь?
– Собирать вещи и уезжать обратно.
Игорь замолчал.
– Подожди, расскажи, что было потом? Как ты выбрался из этой истории?
Он криво улыбнулся:
– Я стал лучшим из всех продавцов рамочек, которых видел Лондон. А потом послал все подальше и стал продавать сумки с почасовой оплатой в десять фунтов. Работа стабильная, и обманывать никого не надо. Сколько продалось – не мое дело. После этого я уже ничего не боялся.
– Поэтому и поехал в Южную Америку?
Игорь кивнул.
– Скажи, а ты был один?
– Поехал один, – загадочно ответил он.
– Но как же так можно? Неужели ты не боялся, что тебя могут ограбить, убить, а твоя мама так и не узнает, что случилось. Или, допустим, вдруг заболеешь, а помочь совсем некому?
– Всегда есть шанс кого-то встретить. Я – везунчик. Нашел же я тебя.
Какой он смелый. Я считала себя белой вороной, потому, что пошла работать в то время, когда все мои друзья давно учились. Поехать на край света совсем одной? У меня все это в голове не укладывалась. Я рассматривала его волевой подбородок, губы, сжатые в упрямую полоску, ровный аристократический нос. Где он взял столько сил?