Мы едем по Флауэр-стрит.

– Сделай круг, – приказывает Дэмиен водителю и потом смотрит на своего отца.

– Что тебе нужно?

Отец Дэмиена игнорирует этот вопрос.

– Судя по всему, ты и есть Ники. Я видел фотографии в газетах, на которых ты изображена с моим мальчиком. Меня зовут Джеримайя, но ты можешь называть меня Джерри.

– Чем мы можем вам помочь, мистер Старк? – спрашиваю я.

– Мы?! – переспрашивает он и ухмыляется. – Прямо вот так «мы»?

Я крепче сжимаю ладонь Дэмиена. Его отец не понравился мне с того момента, как я его увидела, и сейчас он мне нравится все меньше и меньше.

– Мисс Фэрчайлд задала тебе вопрос, – говорит Дэмиен. – Чем мы можем помочь тебе?

Я чувствую, что он злится, и еще крепче вцепляюсь в его руку. Я уверена, что сидящий передо мной человек или сам надругался над своим сыном, когда он был маленьким, или потворствовал тому, чтобы это происходило. Я даже не знаю, почему так сильно сжимаю руку Дэмиена – чтобы он чувствовал мою поддержку или чтобы он не ударил своего отца по лицу.

– Я повторяю, чем мы можем тебе помочь?

Джерри развалился в кресле напротив нас. Судя по его лицу, он что-то быстро просчитывает в уме. Я знаю, что он из простой рабочей семьи, но добился, чтобы его сын стал звездой тенниса мирового уровня.

– Чем ты можешь мне помочь? Да ничем, черт возьми. Разговор вообще не обо мне, а о тебе. Потому что ты самым серьезным образом облажался.

– Неужели? – спрашивает Дэмиен спокойным тоном. – Давай я тебе объясню свою точку зрения. Ты находишься в моей машине только потому, что присутствующая здесь дама об этом попросила. Если ты хочешь находиться в этой машине, тогда говори. И говори ясно и понятно. Если нет, то можешь выходить.

– Ты хочешь, чтобы все было ясно и понятно? Хорошо! Вот что я тебе скажу: ты ведешь себя как идиот. Ты не зря платишь своим пиарщикам. Тебе написали речь, от которой у ангелов потекут слезы. Ты выступишь в пятницу на открытии теннисного центра, мило улыбаясь, и если это будет необходимо, выпишешь на нужды центра нехилый чек. Ты просто обязан это сделать, сынок. Ты должен быть чистым, как только что из ванны, черт тебя подери.

– Не надо называть меня «сынок».

– Черт подери, Дэмиен!

Я смотрю на отца и сына и пытаюсь понять, что происходит. Почему Дэмиен публично отказался выступать на церемонии открытия и почему его присутствие на этой церемонии так важно для отца? Дэмиен не говорил мне, что его сексуально или как-то по-другому использовали, и также не упоминал о том, что его отец был к этому как-либо причастен. Чего боится Старк-старший? Опасается ли он, что, как только появится какая-то негативная информация, вся империя его сына развалится как карточный домик?

Я не знаю ответов на эти вопросы и поэтому крепко держу Дэмиена за руку. Он смотрит на отца, сощурив глаза. Когда он наконец решает заговорить, я совсем не понимаю, что он имеет в виду.

– Сколько твоей вины во всем, что происходит? – спрашивает он, не отрывая взгляда от отца.

– Понятия не имею, о чем ты, – отвечает Старк-старший, ерзая на сиденье. Даже я вижу, что он врет.

– Теперь послушай, что я тебе скажу, – говорит Дэмиен. – Меня не интересует твое мнение. Выходи из машины. Эдвард, останови.

Мы находимся на площади Першинг, всего в двух кварталах от того места, где сели в машину.

– Я оставил машину далеко отсюда, – возражает Старк-старший.

– Меня это не волнует, – отвечает Дэмиен. – Вылезай.

Эдвард открывает дверь лимузина. Джерри колеблется, стреляя глазами на нас с Дэмиеном.

– А она-то знает? – спрашивает он. – Я бы на твоем месте ей ничего не говорил. Если хочешь быть с ней, тебе стоит помалкивать.

Он выходит из автомобиля, и Эдвард немедленно хлопает за ним дверью, словно и ему хочется, чтобы Старк-старший побыстрее убрался.

Дэмиен глубоко вздыхает и проводит рукой по волосам.

– Прости меня за то, что тебе пришлось выслушать, – говорит он.

– Теперь ты познакомился с моей матерью, а я – с твоим отцом. Это значит, что мы с тобой официально встречаемся, и об этом знают наши родители, – улыбаюсь я, стараясь шуткой разрядить атмосферу. – Полно, хватит переживать. Все хорошо.

– Я не заметил, чтобы в течение этого дня произошло хоть что-то хорошее.

– Мне понравилось с тобой танцевать, – возражаю я.

– И мне понравилось, – соглашается Дэмиен. – Двигайся ко мне поближе.

Я еще плотнее прижимаюсь к нему. Он обнимает меня за плечи и гладит мои волосы. Я хочу, чтобы мы сидели так целую вечность, но в голове у меня зреют вопросы. Много вопросов. Я хочу понять, о чем говорил Старк-старший и почему его так волнует присутствие сына на открытии теннисного центра. Но я не собираюсь задавать Дэмиену эти вопросы, а жду, когда он сам на них ответит.

«Если ты хочешь быть с ней, тебе стоит помалкивать».

Я не представляю, что должно произойти, чтобы я бросила Дэмиена. Я не могу вообразить причину, по которой мы можем расстаться. Или у меня просто не хватает фантазии?


Дэмиен крепко обнимает меня всю дорогу до его квартиры в центре. Мы паркуемся в гараже под башней Старк-тауэр, и Эдвард распахивает пассажирскую дверь.

Дэмиен не теряет самообладания ни в гараже, ни в холле здания, ни во время поездки в лифте на пятьдесят седьмой этаж. Лишь после того, как мы входим в квартиру, выражение его лица меняется. На нем появляется отчаяние. Он хватает концы моего шарфа и спрашивает:

– Так ты говорила, что я могу тебя связать?

У него хриплый голос. Я чувствую, что он расстроен и разозлен.

– Конечно, свяжи, – отвечаю я, понимая, что ему надо выпустить пар. Он хочет забыть обо всем, что произошло сегодня днем – о репортерах, об Оли, об отце и о том, что я отказалась с ним встречаться. Он должен хотя бы на время позабыть, что тот дом, который он так старательно строил многие годы, может развалиться как карточный домик.

Дэмиену нужен контроль, а мне сейчас стоит подчиниться ему.

Он держит меня за концы шарфа и припирает к стене. Потом наваливается на меня всем телом. Мое дыхание учащается, и по позвоночнику пробегает электрический разряд. Одной рукой Дэмиен крепко держит шарф, а другой гладит мою грудь, потом переходит ниже – к животу и бедрам. Он ласкает меня медленно и страстно, и я таю от его прикосновений. Мои губы приоткрыты. Я так хочу его, что ноги меня уже не держат.

Дэмиен засовывает руку под мою юбку, находит резинку стрингов и запускает в меня палец, чтобы проверить, насколько я мокрая.

По моему телу пробегает мелкая дрожь, как предвкушение мощного оргазма.

– Занятно, мисс Фэрчайлд, – произносит он. – У меня такое чувство, что вы меня хотите.

Я прикусываю нижнюю губу и молчу. В этой ситуации нет смысла отвечать, потому что он и без слов все понимает. Дэмиен медленно-медленно начинает снимать с меня одежду. Он развязывает узел на моем саронге. Стаскивает стринги. Потом через голову топ. Даже розовый шарфик падает в кучу одежды на полу. Он лежит одинокий и такой яркий в озере черного цвета. Я вздыхаю.

– Что-то не так?

– А я думала, что ты собираешься меня связать.

– Может, я передумал.

– Вот как?

– Вы недовольны, мисс Фэрчайлд?

– Вами – всегда довольна.

– Ответ на пятерку. И за это я тебя награжу. – На его лице появляется таинственное выражение. – Пойдем.

Я следую за Дэмиеном в спальню, где он раскладывает на полу одеяло, а потом открывает один из кожаных чемоданов. И достает два мотка веревки. У меня глаза чуть не вылезают из орбит. Ничего себе, это вам не шелковые шарфики.

– Что ты собираешься делать?

Дэмиен не отвечает. Он кивком показывает, что я должна лечь на пол. Я секунду колеблюсь, но потом делаю так, как он велит. Я ложусь на расстеленное одеяло, головой к ножке кровати.

– Вытяни руки, – приказывает он.

Я вытягиваю. Мне любопытно, что произойдет, и мое возбуждение растет. Дэмиен берет маленький моток веревки, связывает мои запястья и привязывает веревку к ножке кровати.

– Тебе будет приятно, Ники, – говорит он и проводит пальцем по внутренней стороне моей руки. Он начинает медленно гладить ладонь, запястье, потом переходит на сгиб локтя и, наконец, проводит пальцем по чувствительной коже на внутренней стороне плеча.

Я извиваюсь всем телом. Его кончики пальцев кажутся мне перышком, и это очень эротично.

– Ты замечаешь, как ты извиваешься? – спрашивает Дэмиен. – Твои движения помогают тебе контролировать чувства. Ты двигаешься, чтобы эти чувства не переполнили тебя. Понимаешь, о чем я говорю?