Белла Фрэнсис

Опасная штучка

BELLA FRANCES

Dressed to Thrill


© 2014 Bella Frances

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Тара Девайн умела вести себя плохо. Очень плохо. Ее принципом стало все делать в полную силу – упорно работать, много кутить и веселиться, а потом читать в Интернете безжалостную сводку о своих триумфах. Просто оказалось, что это самый надежный способ обратить на себя внимание и преуспеть в жестоком мире международной моды, где действовали волчьи законы. А сегодня – кульминация сезона ее гламурных выходок, сегодня Тара просто светилась от необузданности, как неоновый боди-арт в темном зале ночного клуба.

«Но что я буду делать?»

Не замечая ног, которые притопывали рядом с ее ногами под столом, Тара порылась в сумочке-клатче и вытащила пудреницу. Еще один слой соблазнительной красной помады на надутые губки, пока она еще достаточно трезва.

– Все будет хорошо, – пообещала Тара своему отражению в крошечном зеркале.

Широкие стрелки, наведенные жидкой подводкой для глаз, выглядели почти идеально – с ума сойти! Она никогда не красилась так раньше – это такой фарс!

– Но я уверена, что он скоро появится! И если застукает меня здесь… после того, как я сказала, что собираюсь прямиком домой…

Тара убрала помаду в футляр. Честное слово, до этой девушки не достучаться.

– Фернанда.

Ее взгляд оторвался от серебряных туфель на платформе и переместился на умопомрачительно красивое лицо Фернанды Круз – самой соблазнительной испанской девушки-подростка, которая будет украшать подмостки и таблоиды и через десять лет. Ее каштановая грива сексуально наплывала на один глаз, а шелковое мини-платье цвета фуксии открывало бесконечные ноги. Девушка выглядела так, словно никогда даже не слышала слова «углеводы».

– Что?

Тара ткнула в нее помадой:

– Немедленно прекрати это. Во-первых, ты даже не уверена, появится ли он. Во-вторых, если он и придет… – давай смотреть правде в глаза, – то, вполне вероятно, тебе придется дать ему отпор. Сказать, чтобы он убирался из твоей жизни и перестал вести себя как самонадеянный и заносчивый засранец. – Она снова раскрыла пудреницу и проверила, не испачкались ли в помаде зубы. – Ты не сделала ничего плохого, Фернанда. Это всего лишь вечеринка!

– Но ты не понимаешь. Мой брат Майкл – главный в семье. Если он здесь, я… – Она обхватила шею рукой, изображая удушение.

– И он должен понять: чтобы выжить сегодня в мире моды, ты должна рекламировать себя, быть на виду, попадать на снимки папарацци, целовать Гарри…

– Но я его младшая сестра, Тара! И он ненавидит все это. Хочет, чтобы я училась, изучала финансы или что-нибудь еще. Считает моделей пустышками, а дизайнеров – мошенниками.

Тара с чересчур многозначительным видом щелкнула замком сумочки. Она знала все о властном Майкле Крузе – брате Ферн и легендарном Короле Мачо. Десять часов назад, когда Фернанда безупречно демонстрировала причудливые платья Тары из коллекции «весна – лето» на Неделе моды в Лондоне, ее до тошноты красивый брат сидел в первом ряду со скучающим, унылым видом.

И пресса на это клюнула. Его образ – безукоризненно сшитый костюм, невероятно мужественная челюсть и совершенно безразличное выражение лица – за считаные минуты растиражировали все модные интернет-сайты. Слава богу, восторженности другой его сестры Анжелики хватало на весь ряд. И она была достаточно любезна – упомянула о том, что «подумывает» поручить Таре дизайн ее свадебного платья. Такое заявление практически компенсировало высокомерие этого мужчины!

– Ферн, милая, мы много работали. Наши карьеры на взлете. Для меня эта вечеринка так же важна, как шоу. А ты с нетерпением ждала ее целый месяц. Через две недели нам нужно повторить все то же самое в Париже! Дзинь-дзинь-дзинь! Так что если он здесь, мы пошлем его… подсчитывать собственные бабки, а сами будем тусоваться и танцевать и посмотрим, много ли о нас напишут в СМИ. Пойдем!

Она схватила Ферн за руку и потянула из-за стола. Все сто восемьдесят сантиметров ее изыканно худого тела только подчеркивали округлости Тары – результат любви к взбитым сливкам. «Самая толстая женщина в мире моды. Обжора-приставала». Да, она все это слышала. И иногда это причиняло боль – конечно, причиняло. Но Тара давно поняла, что, даже если будет питаться воздухом и пить росу, все равно останется женщиной с пышными формами. Поэтому она научилась грамотно их демонстрировать.

Теперь, когда элита индустрии моды начала проявлять к ней интерес, следующая задача Тары заключалась в том, чтобы привлечь внимание прессы. Отсюда и фигурирующее в заголовках платье с ее шоу – она назвала его «Домашняя стерва: Мэрилин против Мадонны». Возможно, подобная краткость не самая лучшая идея – нет ничего надежнее, чем заставляющая ее краснеть фотография – «с грехом пополам залезаю в лимузин», появляющаяся в утренних новостях. Статьи становятся длиннее, а у команды «Девайн» появляется больше причин для осуждения Тары. Девушки из «Девайн» должны просто смириться и заткнуться – у нее самой эти навыки развиты слабо…

Ди-джей сменился, и музыка стала тяжелее. Тара увидела Ферн на танцполе с каким-то многообещающим молодым красавчиком, сама она затерялась в толпе, улыбаясь и посылая воздушные поцелуи другим знаменитостям, находящимся в самом начале звездной карьеры. Она подхватила бокал шампанского с проплывающего мимо подноса и направилась в сторону фойе, пытаясь избежать общения со своим голландским инвестором, самым скучным человеком на земле. Но тут вся толпа разом обернулась, и Тара поняла, что приехал кто-то очень важный.

Все в жизни Тары Девайн происходило на скорости миллион миль в час. Ее мозг генерировал мысли, которые тут же озвучивал ее рот. Что иногда приводило к проблемам. Например, когда она с опозданием – пусть и на две секунды – осознавала, что именно сказала или сделала. Но здесь, сейчас она воспринимала происходящее как в замедленной съемке. Тара наблюдала, замерев, как фойе словно подернулось дымкой тумана, когда на красной дорожке появился высокомерный Майкл Круз. Собственной персоной.

Когда вспышки фотокамер озарили пространство, он чуть повернул голову, как будто услышал раздражающий неприятный звук. Теперь Тара могла по-настоящему разглядеть его: она представляла его именно такого роста, именного такого совершенного телосложения. И хотя редко шила для мужчин, она точно знала, что скрывается под тканью, обтягивающей его спину. Рельефные мышцы и невероятно мужественные пропорции плеч и торса были безупречны.

Одна рука лежала у него на бедре, отодвигая полу пиджака и демонстрируя ослепительно-белую рубашку. Он повернулся, сделал шаг и взял что-то, протянутое ему одним из телохранителей. Сунул предмет в карман, оглядел толпу, словно отыскивая кого-то, а потом…

А потом его пронзительные темные глаза остановились на ней. Майкл уставился на нее, и сердце Тары бешено билось, пока он изучал ее тело. Он прищурился, когда взгляд упал ей на грудь, и Тара инстинктивно подняла руки, чтобы защититься. Развернувшись к ней всем корпусом, Майкл продолжал рассматривать ее, взгляд скользил по ногам вверх и вниз.

Фотокамеры жужжали и вспыхивали, люди что-то говорили, обращались к нему, заметив его интерес к ней. А потом, с какой-то снисходительной ухмылкой, он отвернулся, будто отвергая ее.

Тара почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Уже давно никому не удавалось пробить ее броню. И это лишь сильнее разозлило ее – да как он посмел? Тара сделала шаг вперед, чтобы высказать ему все, что думает о нем, – о нем и его скучном, темном, сшитом на заказ костюме. Они находятся в сердце одного из самых креативных городов в мире в самое захватывающее время, – когда внимание всех СМИ в мире моды обращено на молодые таланты, – а он открыто отвергает все, кроме замшелого консерватизма.

Она навела о нем справки – любимчик журналистов, по сути, еще один браконьер, превратившийся в егеря, чье представление об искусстве было не шире его галстука – абсолютно в тренде, никакого риска. Доступ в его мир могли получить только красивые люди, никаких исключений. Деньги и длина конечностей значили для него больше, чем любой талант. Насколько она могла судить.

И словно в доказательство ее правоты, стайка шумных девочек-моделей окружила его, сияя, хихикая и сверкая обнаженными ногами. Он оживился и приобнял двоих, угодивших прямо в его «папочкины» объятия. Омерзительное кокетство. Иногда женская солидарность все-таки отталкивает.