— В округе приличного ничего нет.

— Она с собой притащила.

— Так, господа, сейчас у нас будет нормальный обед. Петро, ты закуску сделала?

— Сделала, она сделала, запах на весь лифт был.

Вопрос был в одном, кто все понесет. Уж точно не я.

— Мне нужно минут десять-пятнадцать организовать стол. Так что перерыв. Можете покурить, обсудить какая я стерва и приходить на обед.

— Обсуждение обязательно? — заигрывающе уточнил Монархов.

— Мои коллеги месяца два это обсуждали вслух. По-моему это любимая их тема до сих пор. В общем, я занимаюсь кухней, мальчики.

Петра с трудом открыла дверь и исчезла в коридоре.

— Помочь никто не собирается? — уточнил Петр Илларионович.

Не особо хочется, но вроде как надо. Потащился за ней, но не будет же Имперский тарелки нести, в конце концов он и мой преподаватель. Царева была недалеко, с кем-то разговаривала по телефону.

— Ты позвонил, чтоб поругаться? — теплым нежным голосом спросила она, довольная и сияющая, — нет, вокруг меня мужчины, только мужчины. Ты же уже привык. Так мы будем ругаться?… Хорошо, вот как раз собираемся кушать… Да, скучаем, — она погладила слегка округлившийся живот, — конечно, я не буду тебя слушаться, опять буду делать что хочу, но ты же меня за это и любишь… Как не любишь? … А мы тебя тоже.

Не женщина, а ртуть, переменчивая, переливчатая, еще минуту назад безапелляционная, холодная, а сейчас нежная. «Да, мой разговор с женой совсем другой. Никто меня не ждет. Сам же выбрал, знал на что шел. Просто не с кем было сравнивать. И знать, что упустил. Почему упустил? Почему сейчас сожаление?».

Упустил, шанс был. Алексей его столько раз просил вернуть дамочку, хотя если откровенно, выгнал ее Лазарев сам, между желанием прогнуться и интересами компании, он выбрал первое. После увольнения Иванова усилил свои просьбы. Но выходило так, словно извиняюсь и прошу вернуться. Но из моей компании если и уходят, то навсегда. А если бы тогда вернул?


Администратор для вида поупирался, а потом послушно потащил тарелки в переговорную. Федю тоже пригрузила, потом еще Монархов притащился, его тоже отправила с тарелками. Пока все раскладывала, подогревала, наперекусничала от души. Пока мужчины ели, спокойно еще раз просмотрела отчеты, схемы организации стройплощадок. Часть отсеялась без проблем, но были парочка объектов, по которым остались спорные моменты. Петр Илларионович подсел ближе.

— Жаль, что ты бросила МАРХИ.

— Не бросила, а перевелась в строительный.

— В Питер.

— Потом же все равно Московский закончила.

— Чего ты там закончила. На защиту диплома, госы, даже на выпускной не осталась.

— Зато диплом у меня вы вели. Никто так и не понял почему. Да и я сама не поняла.

— А что тут понимать. Есть талантливые, с ними и хочется работать. Сам же тебя на стройку отвел. Как у тебя глаз тогда загорелся.

— И до сих пор потушить не могут.

— Хорошо же. Мне вот Негус каждый год шлет коньяк за совет.

— Да? А сам меня выгнать грозился в первые два месяца.

— Петро, но ты тоже еще та штучка.

— Я?

— А кто ж? Кто парня-то влюбленного тубусом огрел так, что тот чуть из института не вылетел.

— Эту байку не знаю.

— Бедный парень подошел, поборов робость, а ты ему тубусом засветила. Он же потом дурачком стал, в деканат залез.

— Этот бедный робкий парень ущипнул меня за пятую точку, получил по заслугам. Так, тут фактическая площадка не соответствует документации. Я бы поставила кран в другое место, и сразу под погрузку-разгрузку стало бы места больше и эффективней, не пришлось бы гонять кран по рельсам, он бы и до первого строения дотянулся и до второго. — Согласен. Но по факту могли быть причины поставить его там. Мы же знаем какой сейчас уровень проектировщиком.

— Смотрела фотки, документацию, геоподоснову и геологию, нет там объективных причин, просто никто не стал думать над ПОСом.

— Петра, девочка моя, почему ты не осталась в Америке?

— Петр Илларионович, на личные темы поговорим после.

— У нас с тобой все темы личные.

Академик поцеловал мне руку и лукаво подмигнул. Мужчина остается мужчиной в любом возрасте, как и женщина женщиной, но если с ней рядом есть подходящий мужчина.

Обсуждение продолжилось, только вот почему-то мужчины решили, что я должна еще и со стола убрать, сделала вид, что не понимаю о чем они, можно было и поскандалить для проформы, но зачем тратить силы на ненужное. Нравится им сидеть с грязными тарелками, пусть сидят. Так, все же список объектов для показательных обходов утвердили. Теперь надо решить кто и куда полетит.

Устала, проще весь день на стройке провести, чем здесь. Теперь поняла, почему Негус меня командировал, самому нервы свои жалко. И почему «великие и ужасные» согласились, любопытство как у других, может что новое придумали, может и они уже Латисту запустили или что еще новенькое для контроля, тоже уже в реальном времени за стройками наблюдают, так ли хороши у них руководители, такой же бардак с подрядчиками, как решают проблемы. Свои площадки не покажем, чужие изучим под микроскопом.

Хорошо, что уже стемнело, можно сказать всем до свидания и поехать домой. Несколько остановок на трамвае, минут пять пешком и вот она почти родная квартира. Черт, князеныш довольно ощутимо толкнул, еще бы немного и упала, нужно быть с ним осторожней, а еще лучше услать куда-нибудь, пусть инспектирует площадку в Ханты-Мансийском округе. Жаль, что нельзя позвонить прямо сейчас, в это время его лучше не трогать. А так хотелось. Телефон бесполезной ношей лежал в моей руке.

Сейчас на ее лице была только усталость, Петра достала телефон и с тоской посмотрела на него. Она что-то быстро прочла, улыбнулась и усталость исчезла. Она так и шла по улице, улыбаясь своим мыслям.

— Подвезти?

— Мне недалеко. А, вот и мой трамвай. До завтра.

Она запрыгнула в салон. Променяла роллс-ройс на трамвай, ненормальная.


В квартире пахло лимоном. Вечером не придала этому значение, мой носик последнее время такие фортеля выписывал, что доверять ему перестала. А вот утром… Прозрачные стекла окон порадовали. Сразу набрала номер, ну и что, что всего пять утра, потом могу забыть, забегаться. Он ответил сразу, словно ждал.

— Как ты? — опередил он меня.

— Замечательно. Спасибо. Но мог бы и предупредить.

— Ты бы возражала, а слишком хорошо знаю твои слабости.

— Мои пунктики точней, и кажется, изучил всех моих тараканов.

— И даже дружу с ними. Петра, какие планы на день?

— Еду смотреть площадку, потом мужчины поведут меня обедать, вечером Женька тащит меня в оперу.

— Петрусь, ты там сильно не бушуй. Это не твоя площадка.

— Хорошо. Буду повторять как мартру — это не моя площадка, это не моя площадка.

— Знаю, что не сильно поможет, но все же, повторяй и чаще. Ты нужна мне.

— Целая и невредимая?

— Желательно. Но даже нецелая и вредимая, ты мне нужна.

— И ты мне.

На заднем фоне врубился музыкальный центр, а значит, ему пора уезжать.

— Пока!

Он что-то еще хотел сказать, даже перезвонил, но я не ответила. Слишком захотелось вернуться домой. Еще пара минут разговора с ним и побегу на вокзал за билетами. Мужчины пусть сами все делают, и площадки обходят, и победителя выбирают. Только не люблю незаконченные дела, да и Петр Илларионович меня ждать обещался в запретном месте.

Окна, наш вечный камень преткновений, терпеть не могу грязные стекла дома. Их помывку первое, что попытался запретить мне муж. Подумаешь, один раз чуть не вылетела с пятого этажа, так сразу запрет. Он позвонил, я ответила, по привычке решила привалиться к раме, только вот ее не было, а пустота была, чудом удержалась, правда взвизгнула так, что благоверный теперь боится меня к ним подпускать. Пока была на объекте заменил весь пластик на стекло, меньше грязнятся. Если мне вдруг вздумалось их мыть, так только под его контролем, а еще лучше он помоет под моим, а последнее время просто стал вызывать клиниров, когда меня не бывает дома. Даже в Москве поступил также, пока я была на планирование забега по площадкам, кто-то намывал мои окна.

Встреча с Имперским стала весомым аргументом, чтоб заставить себя не собирать вещи и мчаться на вокзал, а тщательно продумать гардероб, накраситься и прицепив улыбку и добавив немного беспечности в настроение выйти на улицу и спуститься в метро.