Алан был в нерешительности: что дальше делать? Из деревьев вышли несколько серых, небольшого размера, хищников. Это были волки. Алан забрел на их территорию. Волки бегали кругами, принюхиваясь к незнакомцу, но близко подходить не решались. Люди были им хорошо знакомы. Обычно они встречали взрослых, сильных мужчин, но теперь перед ними стоял маленький человек и совершенно недвижим. Он не убегал, не кричал, не звал на помощь, не защищался от них, а совершенно спокойно стоял. Это его странное поведение держало их на расстоянии. Они не решались напасть. От мальчика они не чувствовали табачного запаха, каким полны взрослые особи, ни страха. Отсутствие последнего успокоило волков, и они остановили свои суетливые пробежки по кругу. Двое из волков легли на землю, а один остался стоять на страже, принюхиваясь к противоположному берегу, где, возможно, была опасность для стаи, ведь мальчик пришел с другого берега.
Алан стоял, не смотря на хищников, чувствовавших себя на своей территории. Казалось, что он и волков-то не видел, настолько спокойным и невозмущенным, их внезапным появлением, он был.
Он сел на землю, склонил голову на бок, глядя невидящим взором. Волки успокоились совершенно. Один из тех, кто лежал, немного подполз к мальчику, виновато опустил голову, но взгляда с незнакомца не снимал. Затем, видя, что со стороны маленького человека, не обладающего грубыми запахами (табака и пота), не было опасности, подполз вплотную, и… коснулся мокрым, черным носом пальцев мальчика. Тот не одернул руку, но по-прежнему тревожно перебирал пальцами. Волк набрался смелости и лизнул его кисть, попробовав на вкус. Потом завизжал, словно малый щенок, завилял серым хвостом, разгребая позади себя мелкие камушки и сучья. Другой волк, что лежал и наблюдал за товарищем, поднялся, и приветливо виляя хвостом, засеменил к мальчику. Он прошел мимо него, коснувшись легонько его плеча. После этого приветствия – волчьего ритуала, созданного природой с давних времен, все трое хищников кружились, вплотную прижавшись к телу сидящего маленького робкого человека. Один из волков облизывал лицо Алана, издавая при этом скулящие, завывающие звуки. Другие пробегали рядом, касаясь мальчика серыми лоснящимися на солнце, шубками. Тот волк, что облизывал лицо Алана, сел напротив мальчика и коснулся его неподвижной руки своей лапой. Мальчик никак не среагировал на эти дружественные жесты животного. Тогда волк поднял переднюю лапу и водрузил ее на плечо мальчика. Это пробудило Алана, тронуло его спящее сердце, и он протянул свои детские руки к животному, обняв его за пышную шерсть. Алан легонько сжал пальцы, держась за шею волка, склонил голову и коснулся щекой волчьей морды. Она была живая, подвижная, трепещущая, теплая и… дружественная. Волк, видимо, испытывал нечто похожее, и потому издал протяжный визг от наслаждения. Между мальчиком и волками – тремя взрослыми хищниками, зарождалась дружба. Ее начало непредсказуемо, ее пути невидимы, но ощутимы, ее теплота безгранична, пока бьется огонь дружбы. Раз вспыхнув, она не погаснет, пока жива хоть одна из сторон этой удивительной и простой дружбы животного и человека.
Волки пропустили мальчика на свою территорию, впустили его в свой дом. Алан уже не волновался, ему было приятно среди друзей. Он чувствовал среди серых четвероногих, как порой чувствуют себя дети в окружении заботливых родителей или преданных друзей. Он уселся недалеко от берега водоема и… вновь почувствовал необъяснимый прилив сил, манящий, одаривающий его неиссякаемой энергией. На земле валялись разной величины камни. С их помощью он построил невысокую, ровную пирамиду. Каждый камень он подбирал так, чтобы пирамида не развалилась.
Потом он подошел к самой воде, и там, на берегу, с помощью нескольких палок – очищенных от веток дерева, он изобразил точки различной величины. Что вдохновило, подтолкнуло его на этот странный рисунок? Он не знал этого, не знал причины. Перед его глазами, все та же сила, охватившая его сердце и контролирующая его мозг, нарисовала ночные звезды над его головой. Не забыл он и о тех новых двух звездах, странных, но приятно светивших слабым мерцающим синеватым оттенком.
Волки сопровождали мальчика, решившего так внезапно покинуть их. Они изредка тревожно издавали визг, щемящий сердце, не отпускающий мальчика. Ему хотелось остаться с ними, ведь их дружба была такой теплой, необычной и приятной. Но сила, овладевшая им, была мощней дружбы. Она управляла им тоже изнутри, где была рождена, но она была более глубокой и более значимой для мальчика, хотя о ней самой и ее цели он совсем не знал. Он просто чувствовал, переживая те же события и страсти, которые были затеряны во времени, о которых люди забыли и которые ими слепо придерживались лишь в традиции – в слепой, необдуманной традиции. Это была сила древняя, как сама тайна мироздания, но она была тесно переплетена с судьбами людей, некогда живших, любящих, переживающих давно забытые и затерянные во времени события.
Что это были за события? – будет известно впереди, а пока мальчик-аутист по имени Алан, живший лишь в своем ограниченном мире, открывает для себя другой, неведомый мир дикой природы, который так ласково протянул к нему свои объятия.
Волки оставили Алана, не решившись вступить на чужие земли. Они лишь молчаливо наблюдали за маленьким человеком, как он исчезает среди зеленых зарослей деревьев. Суетливо завизжав, словно прощаясь с давним дорогим другом, и, издав протяжные завывания напоследок – желая доброй дороги, они повернули обратно, перегоняя друг друга и возвращаясь домой.
Устав от долгого пути, где мальчик, повинуясь неведомой силе, поселившейся у него внутри, Алан опустился на землю, облокотившись спиной к дереву. Его блуждающий взгляд скользил по кронам деревьев, выхватывая в них голубые просветы, сквозь которые пробивался желтый луч, освещая землю светлыми пятнами. Так он сидел у дерева некоторое время, пока вдруг не заметил над собой маленькую рыжую мордочку с двумя антеннами, направленными на него. Это была белка, она вцепилась когтистыми, крепкими лапками в ствол дерева, и чувствовала себя на вертикальной его поверхности так же уверенно и устойчиво, как будто стояла на земле. Зверек заинтересовал мальчика, и он поднял выше голову, чтобы рассмотреть его. Но не смог, белка испарилась. Он начал мотать головой, пытаясь найти белку с боков ствола, но ее не было и там. Алан развернулся к дереву, сев на корточки, и замер. Рыжий пушок нарисовался слева. Белка вынырнула из-за дерева, так же быстро и неожиданно, как появилась в первый раз. Алан едва успел повернуть голову в ее сторону, как белка вновь исчезла за стволом дерева. Он улыбнулся и засмеялся от восторга. Спустя мгновение белка вновь возникла, держась лапками за дерево, но с правой стороны от мальчика. Алан среагировал и посмотрел вправо, но белка и на этот раз его обхитрила, спрятавшись. Так продолжалось многократно: белка то появлялась, то неожиданно исчезала, играя с мальчиком. Алана это поведение рыжего пушка, с забавными ушками в виде трубочек, забавляло и он радостно, звонким детским смехом смеялся, пока животное играло с ним. Белка спрыгнула на траву и, не боясь человека, пробежала мимо него. Она, цепляясь лапками, быстро залезла по стволу соседнего дерева и исчезла, где-то в глубине крон.
Отдохнувши и улучшив настроение, Алан продолжил путь на восток. Вскоре он добрался до большого каменистого берега. Огромные, молчаливые валуны царственно восседали здесь – на берегу залива Святого Лаврентия. Было уже за полдень и солнце ярко освещало водную гладь. Далеко, на многие версты открывался красивый пейзаж. Большой зеленый остров разбивал воды залива на два рукава. Берега были окаймлены высокой хвоей и серыми, плоскими камнями, спускавшимися к самой воде, и омываемыми ее ласкающими, нежными объятиями.
Перед Аланом располагался каменистый мыс, а слева от него раскинулся морской оазис – небольшая лагуна, охваченная белыми камнями. Мальчик ступил на камни и вошел в прохладную воду лагуны. Здесь его тайная, внутренняя энергия, к которой он неустанно прислушивался, и которой он доверял, разлилась по всему его телу, подобно воде, хлынувшей на берег. Все его тело ощущало приятное волнение. Ему казалось, что он должен встретить давно забытого друга, любовь к которому не иссякла, а лишь теплилась в глубинах сердца, ожидая подходящей минуты. И вот, час пробил. Алан явился к назначенному природой времени и месту. Его сердце тревожно стучало, посылая ласкающие импульсы. Мальчик в ожидании беспокойно взирал на спокойные воды лагуны. Но тревожность эта была приятная, ведь он должен был встретить друга.