Саванна пыталась держать Джейкоба подальше от такого рода магазинов, понимая, что ничего не сможет позволить купить там. В таких магазинах осуществлялись все детские мечты, но для родителей наставал сущий кошмар.
Вот почему она взяла его на церемонию зажжения елки у Rockefeller Plaza, где они ожидали с тысячами других людей. Это было бесплатное мероприятие, наполненное рождественским духом. Она не могла себе позволить посещение зимней деревни в Bryant Park, никаких ледовых катков, хотя она и Джейкоб любили кататься на коньках, и начали учиться стоять на них, когда еще жили в Северной Каролине.
Ее чуть инфаркт не схватил, когда она увидела цены за прокат коньков. Саванна считала, что посетить зажжение елки будет достаточно, а приобретение густого, горячего шоколада в одной из палаток на Рождественском рынке по пути будет завершением сделки.
Но, поддавшись влиянию волшебства и великолепия улиц, совершила ошибку, свернув на Fifth Avenue. Сверкающие рождественские огни и блистательные снежинки, фиолетового, серебристого и синего цвета танцевали вдоль витрин. Это был волшебный, мистический, фантастический мир чудес, под чарами которого оказались Саванна с сыном.
Она шла, слушая женщину с одного из кадровых агентств, где была на собеседовании два дня назад. Она не получила эту работу.
— Вы придерживались делового стиля одежды? — Спросила женщина.
— Конечно.
— Тогда я не понимаю. У вас есть все навыки, тем более, что вы ищете временную работу. Вы должны продолжать пытаться.
— Я сама не понимаю, почему так происходит? — Где Джейкоб? Она отпустила его руку на секунду, и он пропал из виду. Девушка отчаянно оглядывалась вокруг, пока не увидела его стоящим у двери магазина игрушек. Волна облегчения захлестнула ее. Магазин был такой большой и блестящий, и это разбивало ей сердце, она не могла позволить ему туда зайти.
Кто это с ним разговаривает?
Она двинулась в его сторону, рассерженная, не зная, на кого она больше сердится: на себя, что не может позволить себе приобрести все что угодно, или на человека, который пытается соблазнить ее сына зайти внутрь.
Перед Джейкобом открыл дверь высокий мужчина серьезного вида, но она хорошо знала своего сына. Она знала, что он бы не пошел вовнутрь, потому, что она учила его не разговаривать с незнакомцами. Зная это, она понимала, что он все равно будет стоять там, пуская слюни. Джейкоб терпеливо ждал, не заходя вовнутрь, но отчаянно желая это сделать. Один взгляд на его лицо подтвердил, почему именно она намеренно избегала этих больших магазинов. Они не могли себе позволить покупки здесь, и Джейкоб знал это. Конечно, они могли хотя бы порассматривать их, но надо было спешить домой, кормить сына. Для него это был долгий день, они поехали в город сразу после школы. Дорога заняла меньше часа, но учитывая весь день в школе, а после поход по городу, где она пыталась совместить посещение Rockefeller Plaza и несколько визитов в кадровые агентства, он очень устал, ко всему же холодный воздух только обострял астму.
Джейкоб посмотрел на нее своими большими возбужденными глазами, и ей пришлось сдаться. Мужчина у двери, бросил на нее холодный взгляд, но сам вид восторга на лице своего мальчика согрел ее сердце в этот холодный вечер пятницы. Чем больше Джейкоб умолял ее, тем больше она смягчалась. Но когда сотрудник магазина сказал ей, чтобы прекратила страдания ребенка, она почувствовала прилив крови к вискам.
— Он не несчастен, — ответила она, защищаясь, раздраженно засопев, когда она посмотрела в его холодные голубые глаза.
— По-моему, он не выглядит слишком счастливым, — ответил мужчина, холодно глядя на нее.
Она проигнорировала его, сказав Джейкобу, что тот может посмотреть, но не более десяти минут. Его лицо мгновенно загорелось, когда она последовала за ним внутрь, чувствуя как порыв теплого воздуха, нагревает ее озябшие руки и лицо.
Она была здесь однажды, на прошлое Рождество, когда Кей предложила ей провести праздник вместе. Кей купила Джейкобу небольшой автомобиль на пульте дистанционного управления, который подарил ему несколько часов радости. Они оба нуждались в маленькой отдушине в их первое Рождество вдали от Колта.
Джейкоб сел на пол и начал играть с игрушками, Саванна оглядела магазин, отметив, что в нем было много детей, вокруг который вился фотограф, делая кадры, но отсутствовали родители. Ей стало интересно, что за особое событие здесь происходит, она подошла к высокому мужчине, который беседовал с женщиной с блестящими темными волосами и блестящими туфлями.
— Что-то происходит в магазине? — спросила Саванна.
— Мы закрыты для посещений, — ответила женщина с блестящими волосами. Саванна почувствовала, как внутри всё медленно мертвеет.
— Да? Простите, — она извинилась, увидев, как другая продавщица разговаривает с Джейкобом, та примчалась, как только человек встал, чтобы ответить на телефонный звонок.
— Прости, милый. Мы должны идти, — сказала она сыну, и увидела его лицо. — Я не думаю, что мы можем здесь находиться. Мне кажется здесь какой-то праздник для других детей.
— Нууу, мамочка, — его взгляд полный разочарования резал ее сердце на куски. Только мысль о том, что она должна его забрать с места, где он хоть немного, но был счастлив, заставила почувствовать резкую боль.
Неудивительно, что высокий мужчина смотрел на нее с таким презрением. Он смилостивился над Джейкобом, и впустил их, почувствовав жалость к ним.
— Вы должны позволить бедному мальчику остаться, — сказал мужчина, подкрадывающийся к ней сзади. Ей не нравилось, как он смотрел на нее, как пялился на ее одежду. Вдруг она почувствовала себя еще хуже, когда вспомнила про рваные колготки.
— Он не бедный мальчик, — ответила она, повернувшись к нему спиной, так что он не смог видеть ее уродливые колготки со стрелкой.
Джейкоб спокойно уставился в пол.
— Мне кажется, он хочет остаться.
— Но женщина сказала…
— Меня не волнует, что она сказала, — голос мужчины был жестким.
«И меня не волнует, что вы говорите», - думала она. Момент был разрушен, и ей не хотелось находиться здесь ни минутой дольше. Два помощника были, очевидно, сами в разногласии. Когда женщина подошла к ней и рассказала про сегодняшний благотворительный вечер для детей с центра по делам усыновления, ей еще тогда отчаянно захотелось уйти, так как она находилась на мероприятии без приглашения. Ко всему же она чувствовала себя серой и грязной по сравнению с другой женщиной, красный костюм, которой сочетался с туфлями и сумочкой. Ее идеально уложенные волосы гармонировали с идеальным макияжем, и вообще она, казалась, идеальным воплощением идеальной жизни.
Джейкоб сказал что-то о том, что видел мужчину по телевизору, но Саванна не обратила внимания. Ее щеки заалели.
— Я уверена, что так и было, милый, — сказала она, желая, как можно быстрее оказаться на улице. Ей не нравилось, каким холодным взглядом смотрел на нее мужчина. Это заставило ее чувствовать себя не прошеным гостем. Но Джейкоб был настойчив.
— Но, мама. Его показывали по телевизору,— ей удалось улыбнуться.
— Пошли. Ну же, — она бросила презрительный взгляд на высокого мужчину, который улыбнулся Джейкобу, когда они пронеслись мимо.
Снаружи на холодной, морозной улице, Саванне дышалось легче. Но она видела, что на ее мальчика холодный воздух не так благоприятно подействовал, как на нее.
— Вот, дорогой, — сказала она, вручая ему ингалятор. — Помнишь, как надо делать?
— Один пшик, — сказал он ей, приложив ко рту, вдыхая долго и медленно.
— Лучше?
Он кивнул.
— Не всегда так будет, дорогой, — веря, что однажды сможет купить в этом магазине все, что захочет ее сын, а пока она отчаянно хотела попасть домой.
— Я знаю, мама. Все в порядке, — от его слов в горле Саванны образовался ком. Она старалась воспитывать его правильно, объяснять, что такое плохо и хорошо. Несмотря на мрачные воспоминания с детства, она была уверена, что они не оставят шрамы на всю жизнь. Она дала себе год, чтобы наладить свою жизнь, которая будет состоять только из счастливых моментов.
Она почувствовала, что Джейкоб ушел в себя.
— Дорогой, — сказала она, пытаясь его подбодрить. — Почему ты притих? О чем ты думаешь?
— Ты не поверила мне.
— Не поверила во что, милый?
— Про этого человека.