— Жди меня завтра здесь. Я приеду немного пораньше.
— Подожди. Ты куда? Я не видела тебя тринадцать лет, и теперь ты динамишь меня? — Иззи уставилась на меня, нахмурив брови от замешательства, боль читалась на ее лице.
Между нами опустилась тишина, пока я пыталась повиноваться своему мужу. Прежде чем согласиться, я уже понимала, что это плохая идея, но видеть ее было так хорошо. Я скучала по ней. По нам. Придумаю какую-то ложь для Пэкстона и буду надеяться на лучшее. Может, скажу, что застряла в аварии. Пробка. Это будет не такой уж и ложью. Дороги были намного более заполненные, чем обычно. Людьми, как я, которые выехали за продуктами, или теми, кто уезжал подальше от шторма.
Взглянув вверх на темные тучи, нависшие над нами, я глубоко вздохнула.
— Прокатимся недолго, — согласилась я. Иззи воодушевленно улыбнулась и запрыгнула на пассажирское сидение моей машины. Это тоже волновало меня. Пэкстон узнает. Она оставит вмятое сидение, потеряет сережку или с ее обуви останется грязь. Он узнает в любом случае.
Иззи провела руками по коричневой коже.
— Вау, классная машина. Спорю, обошлась она в копеечку. Мне нравится.
Лично мне не нравился коричневый. Я хотела серый. А Пэкстон — коричневый.
— Не так дорого, как ты думаешь. У Пэкстона есть знакомые. Он заключил выгодную сделку.
— Это Лексус, — сказала она с кивком и ухмылкой, гладя пальцами мягкую кожу перед ней. — Не важно, насколько хорошую сделку он заключил. Эта машина влетела в копеечку.
Я уставилась на нее, не веря. Изабелла действительно сидела там, в моей машине. Рядом со мной.
— Она новая. Пэкстон только вчера забрал ее, — пробормотала я, словно подверглась словесному поносу. Я не знала, что сказать. Все эти годы тренировок, репетиций того, что я ей скажу, все исчезло. Ничего не приходило на ум.
— Ты прекрасно выглядишь, Иззи, — сказала я. Меня накрыло чувство ностальгии, когда, глядя на нее, я вспоминала нас. Гэбби и Иззи. Джонни и Клайды.
— Я точная копия тебя, глупышка, — произнесла Иззи тихо.
— Ты действительно удивительно похожа на меня. Немного жутковато. Мы могли бы поменяться одеждой, и ты могла бы занять мое место. Мы бы на время поменялись жизнями, — сказала я, смеясь. Если бы она только знала, как я этого хотела. Так же, как мы делали это в детстве. Был только один человек, которого мы никогда не могли обмануть. Наша мать могла различить нас с расстояния в пятнадцать метров.
Иззи опустила взгляд, закинув ногу лодыжкой на колено.
— Мда, ты не захотела бы моей жизни.
— Не говори так, Изз. Я всегда представляла тебя на реально крутой работе, счастливую и влюбленную.
— В каком-то роде так и есть, — солгала она. Даже спустя все эти годы, я знала, когда она лжет.
— Чем ты занималась? Расскажи мне. Ты поступила в колледж?
— Да, я училась в колледже. Знаешь на кого?
Натянутая улыбка застыла на моих губах.
— Нет, но хочу!
— Бизнес и ландшафтный дизайн.
Мое сердце сжалось от тоски, но я не поняла, чем она была вызвана. Тем, что я пропустила все это или потому что тоже хотела? Я так и не поступила в колледж.
— Я не удивлена. Ты всегда была похожа на маму. Постоянно чувствовала нужду быть на природе и в движении. Могу представить тебя в этой профессии. Так, значит у тебя свой бизнес?
Иззи теребила лямку на сандалии с тревогой на лице. Я мысленно улыбнулась, заметив, что ее обувь была практически идентична моей. Мои были такими же, за исключением золотой пряжки. Ее закрытая улыбка стала хмурой на мгновение.
— Неа, не совсем. Пыталась, но не вышло. Я живу в Мичигане — не самое подходящее место для чего-то подобного. Нужно переехать в Лос-Анджелес или куда-то наподобие него. Понимаешь?
— Это план? — спросила я, возвращая ей ее нахмуренное выражение.
Иззи вздохнула, стыд и разочарование исказили ее лицо. Но потом она улыбнулась.
— Сомневаюсь. Не знаю. Для этого нужно много денег. Я подрабатываю официанткой. В выходные чаевые очень даже неплохие, — ухмылка Иззи была неубедительна. Фальшивая. Что-то давило на нее. Было ясно, что и у Иззи были испытания в жизни. Мне хотелось услышать об этом все, все до мелких деталей, касающихся последних тринадцати лет. Все.
— О, да? Где? — я пыталась не звучать расстроено. Хотелось, чтобы она жила как в сказке, в которой она была бы счастлива, влюблена и успешна. Внезапно, я подумала о Пэкстоне и его ярости. Цифровые часы кричали мне развернуться и поехать домой, где и было мне место.
Иззи засмеялась, отчего ее грудь затряслась.
— В «Hooters».
Я захихикала, отвернувшись от часов. Мне было необходимо это время с ней.
— Ты неплохо живешь. Мне нравится твой дом, местность, пляж. Ты живешь у пляжа! О, боже мой, Гэбби, — воскликнула она в счастливом восхищении.
— Знаю. Кто бы мог подумать, да? У тебя кто-то есть, Иззи? Муж, дети?
Иззи отстучала барабанную дробь двумя пальцами на приборной доске, подобную той, что барабанщики выстукивают для шутки.
— Детей нет, и я только что разорвала отношения в восемь месяцев. До этого я была просто спивающейся шлюхой.
Она хотела, чтобы это было прозвучало мило и весело, но мне так не показалось.
— Грустно это слышать. Ты пьешь?
— Нет, не много. Я в порядке. У меня было хорошее воспитание. Я совершала ошибки, но, эй, кто их не совершает?
Я уставилась на дорогу, соглашаясь.
— Да, наверно.
— Давай поедем куда-то, поговорим. Я хочу все услышать о твоих малышках.
Супермаркет маячил справа от меня. Каждой клеточкой тела я знала, что нужно повернуть, сходить в магазин, высадить Иззи у ее машины и поехать домой. Это я и должна была сделать.
Желудок скрутился и сжался. Я чувствовала все внутренности. Это пугающее чувство, когда понимаешь, что делаешь что-то неправильно, или чувствуешь, что что-то плохое должно случиться. С глубоким вздохом я проехала парковку.
Это того стоило. С Пэкстоном разберусь позже. Я была готова столкнуться с гневом мужа ради дня с Иззи. Без какого-либо пункта назначения в голове, я поехала через город, повернув направо. Меня передернуло от нервов, когда я поняла, что выехала за свои границы. Пэкстон будет в ярости, когда проверит пробег. Пять целых пятнадцать сотых километра до магазина в одну сторону. Плюс ещё небольшой запас, если вдруг понадобится объехать квартал или еще что-то. Я проехала уже четырнадцать. На два километра больше.
— Помнишь, когда мама поднимала нас с кровати посреди ночи, говоря, что нужно бежать? Глупые игры, в которые мы играли по пути к пункту назначению.
Уголки моих губ опустились, когда я задумалась об этом, позволяя воспоминаниям выползти.
— Думаешь, она когда-либо знала, куда мы направлялись?
— Конечно нет. Почему, думаешь, мы проспали в машине половину нашей жизни?
— Правда, но задумайся, Иззи. Нам было все равно, где мы спали, насколько останавливались и куда ехали. Помнишь, как мы парковались под мостом и карабкались по бетонным стенам каждый раз, когда шел дождь? Нас даже не волновало, что снова приходилось есть сандвичи с арахисовым маслом.
— Да, мы сидели там, слушая дождь, пока мама рассказывала нам истории о том, как должна была измениться наша жизнь. Помнишь, как она всегда обещала, что у нас будет свой дом с одинаковыми кроватями?
— А проселочные дороги, по которым мы слонялись? Словно вечно поворачивали вправо. Никоим образом она не могла знать, где мы закончим. Явно не так.
— Джонни и ее Клайды, — закончила я, мечтательно приподнимая уголки губ воспоминаниями. Так она называла нас. У нее было мужское имя. Но, к несчастью для нее, она родилась без пениса. Тем не менее, ее родители все равно назвали ее Джонни. В честь мертвого дяди или кого-то еще.
— Я Джонни, а это мои Клайды. Поняли, Джонни и Клайд? — произнесла Изабелла, имитируя голос нашей мамы. Она всегда так говорила. Каждый раз, когда мы встречали кого-то нового, она протягивала руку и представляла нас как Джонни и Клайд. Имя было идеально. Подходило нам просто прекрасно. У большинства девочек были милые прозвища, типа Принцесса или Малышка. У нас же с Иззи было одно прозвище. Клайд. Если наша мать звала Клайда, она имела в виду нас обоих. Я была Клайдом, и Иззи была Клайдом, а вместе мы были Джонни и Клайд.