Я рассмеялась:
– Да легко! Только давай и ты со мной. На кассе сидеть будешь.
Ленка усмехнулась, задумчиво глотнула пива.
– Не получится. Меня отец убьёт сразу же, а зачем тебе мёртвый кассир? Ты лучше в нормальную церковь сходи и с батюшкой поговори про этих своих Иегов. Серьёзно. Пока не завербовали окончательно.
Ночью я думала над этим разговором и приятно удивлялась Ленке. Как-то она последнее время меняется в лучшую сторону. То ли взрослеет, то ли влюблённость в этого её Димона так работает, то ли папане надо чаще бывать дома и навешивать им с матерью люлей. А Нелли Сергеевна, конечно, та ещё штучка! Строит из себя святошу, непогрешимую, блин, звезду, а сама… И, главное, дочка в курсе! Как это у них, интересно, происходит – Ленка молчит о любовниках мамаши, а мамаша молчит об абортах дочки… Долбануться можно, какой симбиоз!
Глава 31
Андрей оказался очень высоким, немного нескладным, с острым кадыком и лучистыми, прозрачно-голубыми глазами. Молодой, лет двадцать пять, наверное. Про такого и язык не повернётся сказать – мент. А если и милиционер, то не меньше, чем добрый дядя Стёпа. Он был в штатском, весь такой опрятный, ухоженный. Судя по кольцу, жена расстаралась.
Мы зашли в кафе «Лакомка», он угостил меня чаем с пирожным и внимательно выслушал. Изучил расписку, порасспрашивал, периодически кивая. Когда я заикнулась о мужском голосе в тёмной зале, заинтересованно подался вперёд, но перебивать не стал. Наконец я умолкла, ожидая вердикта, а он ещё раз осмотрев расписку спросил:
– Кто-то ещё, кроме тебя и подозреваемой, брал документ в руки?
– Лена. Ну, может, тот мужчина из другой комнаты. А вообще – откуда я знаю, где этот лист валялся до того? Это же не мой.
– Угу. Я могу взять его с собой?
– Ну… Если надо, то конечно. Но вообще, ты мне скажи, это того стоит? Не дохлое дело?
– Конечно, нужно обратиться, вдруг есть ещё эпизоды, может, эти мошенники уже в разработке. И в любом случае, нужно будет описать подозреваемую, оставить адрес места происшествия. А на счёт перспективности дела и шансов на возврат денег – я уточню. Ты не волнуйся, я расписку не потеряю.
– Сегодня третьи сутки уже пошли. Не поздно? В смысле – ты же пока уточнишь, ещё время пройдёт. Может, я прямо сейчас заявление какое-то напишу или ты хотя бы подскажешь, как это делается? Я и бумагу с собой взяла.
– Давай я сначала уточню.
– Ну ладно… А ещё я думала, может уже есть какие-то сведения о них, может, я не первая, кого кинули?
– Пока не знаю. Уточню.
Ну, в общем, туда-сюда и выяснилось, что он, в общем-то, не совсем мент. Вернее милиционер, конечно, но не тот, который мне был нужен. Андрей был конвоиром. Само собой, какими-то знаниями он обладал, но, увы, специфика его деятельности, не обязывала знать, как точно пишутся заявления о мошенничестве. Зато у него были знакомые в милиции и, конечно, он действительно мог «уточнить» у нужных людей все детали. А ещё, он открыл мне глаза на то, что я счастливица. Ведь если бы я обнаружила подлог прямо там, в квартире, то не известно ещё, что сделал бы со мной тот голос из тёмной залы.
Андрей на всякий случай списал мои паспортные данные, законспектировал суть происшествия и обещал уже сегодня к вечеру сообщить о результате.
Когда он садился в свою небесно-голубую, словно подобранную под цвет глаз «шестёрку», я чуть не всплакнула. Как подросток-переросток на трёхколёсном велосипедике. А вообще очень трогательный, вежливый, нежный какой-то. Конвоир? Пфф… Сложно представить. Интересно, где Ленка его откопала? Не может быть, что бы их связывало что-то личное. Просто небо и земля.
По дороге домой я зашла в библиотеку. При всей всплывшей вдруг нелюбви к экономике, добровольно взятые обязательства по реферату об анализе современного рынка никто не отменял. К тому же на факультатив по немецкому мне край как требовался словарь.
Устроилась в читальном зале. Написав о рынке, спросила что-нибудь об истории города, и в замечательном, полном старых фотографий издании нашла тот храм, о котором говорила Ленка. Красивый. С пятью куполами и высокой колокольней. В тысяча девятьсот шестнадцатом году достроили, в восемнадцатом освятили, а уже в тридцать втором за ненадобностью взорвали и разбили на этом месте парк. Странное, страшное, смутное было время. Очень похожее на современность. Только тогда городу вместо храма понадобился парк, а сейчас – вместо парка и возможного храма – очередной базар. Бизнес, ничего личного. Может, вставить это в реферат об экономике современного рынка?
Когда подошла сдавать книги, пришлось подождать и даже немного помочь – библиотекарь подшивала свежие газеты. Придерживая расползающуюся кипу, пока непослушные старые пальцы пытались просунуть в махонькие дырочки бечёвку, я наткнулась на полосу с объявлениями о работе. Целый список приглашений: Девушки в сферу услуг, З/П почасовая – сразу; кладовщик, с опытом работы; помощник бухгалтера с опытом работы; продавец с опытом работы; водитель автобуса с опытом работы; расклейщик объявлений с опытом работы… и вдруг – «Требуется менеджер-администратор в спортивный клуб. Требования: девушка до 25 лет, симпатичная внешность, хорошая фигура. Умение работать с людьми. Кастинг. Обучение»
Первая реакция – Да ну, я и администратор? Да ещё и кастинг какой-то? Пфф… Но телефонный номер сам собою врезался в память, и где-то в подсознании приятно защекотало фантазиями – вот я такая, красивая, хожу по спортклубу и администрирую. Что значит администрировать, это в целом понятно, но причём тут симпатичная внешность и хорошая фигура? Опять же, хорошая фигура это что, девяносто – шестьдесят – девяносто, или просто нормальная тоже сойдёт? А ещё, это же наверняка с утра до вечера, как быть с учёбой? Да и вообще волнительно. Боярская была бы хорошим администратором – что умение себя подать, что внешность… А я что, девочка из трущоб, провонявшая «эликсиром»
И всё-таки, чертовски заманчиво!
В общем, не удержалась и позвонила с первого же попавшегося на пути автомата. И правильно сделала – этот самый кастинг был назначен на послезавтра.
От волнения даже во рту пересохло. Но с другой стороны, а вдруг? Да к тому же, под сидячую задницу вода не течёт, хочешь жить – поднимай её и начинай шевелиться.
***
Андрей действительно приехал вечером прямо ко мне в общагу. Велел собираться и, как истинный конвоир, «доставил» в отделение, свёл с нужным человеком, помог написать заявление. Потом отвёз обратно и уже возле самого дома выдал, вдруг, что не отказался бы от чая. Я страшно смутилась, но не делать же вид, что не поняла намёк…
Посадила его в кухне караулить чайник, а сама – к тёте Зине, клянчить, нет ли у неё чего-нибудь сладенького. Получила горсть карамелек и кучу расспросов. Потом, конечно же, она и сама припёрлась. Покрутилась, бросая любопытные взгляды и удалилась.
Андрей оказался лёгким собеседником. Смотрел проникновенно, понимал с полуслова, и я не уловила ни одного признака того, что его шокирует окружающая обстановочка. А уже перед самым уходом нас застукала Барбашина. Вот не знаю почему, а иначе и сказать-то нельзя. Именно «застукала».
Сначала она офигела, а потом ехидно разулыбалась. И я прямо-таки увидела картину, как она нашёптывает Савченко о том, что у Кобырковой очередной хахаль. Вот, казалось бы – почему это пришло мне в голову? Спрашивается, какое мне дело до Савченко, какое Барбашиной дело до меня? Но мыслишка появилась и ничего уж тут не попишешь. И даже интересно стало, как Лёшка на это среагировал бы, учитывая, что у самого-то новые бабы дольше пяти дней не держатся. Ну, не считая Барбашиной, конечно… Но тут совсем непонятно что происходит. Даже бесит.
***
На следующий день Андрей пришёл снова. Я уж обрадовалась, думала, может, поймали мошенников? Но он просто сообщил, что заявление приняли к рассмотрению.
– Это значит, что дело не дохлое? – уточнила я. – Ну в смысле, деньги вернут?
– Да нет, ничего это ещё не значит. Просто теперь ты можешь быть уверена, что заявление не потерялось, и его уже увидели нужные люди.
Ни о чём, короче.
– Ээ… Ясно. Спасибо.
Улыбнулась, помолчала выжидающе. А Андрей всё не уходил. Тоже молчал и улыбался. Мне стало как-то неловко, и я обречённо вздохнула: