Тридцать минут спустя, ее дверь медленно открылась, и появился этот мудак. Маска хорошего парня, которая я уверен была только для Эли, изменилась за секунду, когда он встретился со мной взглядом. Он молча приподнял свой подбородок, бросил мне самодовольную усмешку и захлопнул ее дверь.

Напряженное желание выбросить его из дома захлестнуло меня. Я хотел заставить его заплатить за то, что он здесь устроил. Что думал хоть на секунду, что принадлежал ей.

Был настолько глупым, чтобы связаться со мной.

Я просто сидел, зловеще ухмыляясь маленькому идиоту, который очевидно был недалеким, раз верил, что я продолжу сидеть, если он будет продолжать смотреть на меня таким образом.

Я заскрипел зубами, подавляя непреодолимое желание выпустить свою агрессию на него, когда он повернулся спиной и направился к входной двери. Это все, что мне было нужно, чтобы оказаться около нее.

Я не стучал, а просто повернул ручку и впустил себя в приглушенный свет ее комнаты. Сегодня жалюзи были закрыты. Тонкие линии лунного света прорезались сквозь рейки, а маленькая лампа посылала золотое сияние, ползущее вверх по стене за ее туалетным столиком. Остальная комната оставалась в тени.

Эли стояла спиной ко мне. Ее рабочая одежда лежала у ее ног, а она натягивала розовые пижамные шорты, которые всегда носила, прикрывая ими свою восхитительную попку. Затем натянула майку через голову. Взлохмаченные волосы волнами струились по ее спине, вся растрепанная и сексуальная. Мои пальцы дрожали, потому что, черт, я действительно хотел прикоснуться к ней, но стоял как вкопанный.

Эли посмотрела на меня через плечо и поправила край своей майки. Дискомфорт отразился в выражении ее лица, зеленые глаза смягчились.

— Я как раз собиралась найти тебя, — прошептала она.

Тяжело сглотнув, я смотрел на нее через комнату, не уверенный, что делать со злостью, все еще кипящей в моих венах. Я чувствовал себя на краю. Вне себя. Но при этом, чувствовал себя определенно иначе, чем из-за боли, которая всегда омрачает мою душу. Это было немного слишком, как той ночью в баре, когда я потерял контроль при упоминании ее имени.

Гребаный спусковой крючок.

Я потянулся, чтобы запереть дверь. Прежде чем повернуться и посмотреть на нее, я вцепился рукой в свои волосы, пытаясь успокоить чертово безумие, которое она пробуждала во мне.

— Что ты пытаешься сделать со мной? — мой язык, казалось, распух, пока я боролся с признанием. — Я не… черт, я не узнаю себя рядом с тобой, Эли. Я думал, что потеряю рассудок, когда представлял вас двоих здесь.

Эли медленно развернулась и сделала шаг вперед. Прищурившись, она опустила голову и склонила чуть набок, словно я раздражал ее.

Это нормально, потому что я тоже был слегка раздражен.

В словах, слетавших с ее языка, слышалось изумление, и морщинки на ее переносице углубились.

— Как ты мог подумать хоть на секунду, что я выберу его вместо тебя, Джаред? Он пришел сюда сказать, что скучает по мне. Что хочет быть со мной и сделает все, что угодно, чтобы исправить то, что пошло не так между нами. Но единственная вещь, о чем я могла думать — это, что ты находишься в соседней комнате. Единственная вещь в мире, которую я хочу — это ты. Разве ты этого не понимаешь?

Вся эта чертова агрессия лопнула, как шар, который слишком сильно раздули, сталкиваясь с потребностью, которую она так сильно раскрутила во мне. В два шага я пересек комнату. Секундой позже, сжал ее в своих объятиях, приподнимая с пола, в то время как мой рот захватил ее. Я страстно целовал ее, пока переносил на кровать.

Ее покрывало было в полнейшем беспорядке из-за того, как мы спали, свернувшись под ним прошлой ночью, мы целовались, соблазняли, заставляли друг друга тяжело дышать и по-прежнему нуждаться. Наш запах все еще сохранился на нем, терпкий и сильный. Не желая прерывать наш безумный поцелуй, я спихнул покрывало с пути одной рукой, другой поддерживая ее спину, и опустил на кровать.

Эли выгнула спину.

Я взял ее прекрасное лицо в свои ладони, моя хватка была властной, как и мои губы. Поглощенный ею, я вжался в нее всем телом, накрывая ее, опираясь руками на кровать, поддерживая свой вес.

Я хотел обладать ею. Взять ее.

Бл*дь.

Я хотел все это.

Эли застонала, когда ее пальцы запутались в моих волосах. Она что-то бормотала в мой рот, между нашими отчаянными попытками быть ближе друг к другу наши рты двигались безумно, а ее сердце бешено колотилось.

— Ты Джаред… ты… только ты.

Зарычав, я потянул ее на себя, впиваясь пальцами в ее затылок. Большими пальцами я провел вдоль ее нежной челюсти. Мы были лицом к лицу, и я не мог разобрать рваные вдохи воздуха, которые она получала в свои легкие от меня. Слова царапали мое горло.

— Ты сказала ему, что ты моя? — мои руки напряглись, подчеркивая помешательство, которое она вызывала во мне. — Ты сказала ему, что принадлежишь мне?

Эти зеленые глаза потемнели, намекая на страхи, говоря о ее желаниях.

— А я принадлежу? — из ее пухлых губ вырвалась мольба.

Мое сердце пропустило удар, и ярость, которая терзала мое тело, успокоилась.

Очевидно, я принадлежал ей.

Я пробежался большим пальцем вдоль ее челюсти и мягко улыбнулся. Ее глаза всматривались, умоляли. Все в ней было идеально и прекрасно.

Мою грудь сдавило.

Черт. Я так сильно влип.

— Элина, — прошептал я, прежде чем коснуться своими губами ее.

Утверждение.

Она была единственной, кто прикасался ко мне за эти годы, единственной, кто заставлял меня чувствовать.

Опустив голову, она встретила мой взгляд, ее нежные пальцы порхали по моему лицу.

— Только ты, — тихо пробормотала она.

Тыльной стороной руки я гладил румянец на ее щеке. Ее рот приоткрылся, и она прильнула к моим прикосновениям. Наслаждение на краю моего сознания дразнило меня. Это было нашей иллюзией, где я хотел жить, пока не умру. Где все было обманом, кроме наших секретов, которые мы шептали друг другу в ночи.

Я подвинул свои руки и колени, согнул локти и опустил свои плечи вниз, поцеловав ее нежно, медленно. Я не хотел, чтобы это заканчивалось, никогда. Наши языки дразнились.

Я наслаждался этой фантазией.

Эли взяла мое лицо в ладони, легонько царапая своими ногтями щетину, покрывающую мои скулы, ее улыбка была милой. Покалывание распространялось по мне, вспыхивая потребностью в ней, которая, казалось, никуда не уйдет.

Нежные руки блуждали по моим плечам, опускаясь к спине, неторопливо, как и наши поцелуи. Мое дыхание участилось, когда она провела двумя указательными пальцами над поясом моих джинсов, погружая их в две ямочки, выглядывающие чуть выше моей талии.

Пламя охватило мою уже разгоряченную кожу.

Боже, эта девушка заводила меня. Невинностью, нежностью и всеми этими сексуальными штучками.

— Эли, что ты делаешь? — забеспокоился я.

Она покусывала мой подборок и заигрывала с краем моей футболки, перед тем как прижать свои маленькие ладони к моей спине и скользнуть ими по коже, захватив по пути футболку.

Я перенес свой вес на локти и наклонил голову, чтобы избавиться от футболки, пока Эли стягивала ее с моей головы. Она тихо хихикнула, пока делала это. В ее улыбке было что-то невинное. Это вывело меня из равновесия, и я поцеловал ее снова, не в силах остановиться. Прижался своей голой грудью к тонкой ткани, скрывающей ее грудь.

Я провел руками по ее бокам. Дернув низ ее майки, отстранился достаточно, чтобы майка проскочила между нами. Наши руки запутались, когда я стаскивал ее.

В тусклом свете ее волосы были глубокого черного цвета, а глаза обжигающе зеленого. Мгновение я просто смотрел на нее, накручивая прядь ее волос себе на указательный палец. Соединяя нас. Я не понимал, почему привязывал себя к ней, так, я чувствовал, будто я дома… даже если дом — это то, что я разрушил очень давно.

Эли просто смотрела, ее горло задрожало, когда она сглотнула, и какое-то сомнение мелькнуло на ее лице. Дрожащими пальчиками, она потянулась к моей нижней губе, лаская ее.

— Я твоя, Джаред. Возьми меня.

Глубоко внутри, я метался, поскольку внутри бушевал гнев, нужда и сломленный дух, который впервые ощущался будто был цельным. Страх отбивал постоянные стуки и сковывал мое сердце. Танцуя с чувством вины, стыда от того, что я уже понимал, собирался сделать.