Я не виню ее. Если бы у меня так все не болело, я бы тоже терлась о Далласа.

Даллас смеется и поднимает ее на руки, рассматривая на вытянутых руках перед собой.

— Где я мог видеть эту кошку? — спрашивает он.

Я тут же стираю раздраженную ухмылку с лица и начинаю разглядывать цветочки на своем полотенце, лежащем у меня на коленях.

— Бог ты мой. Ты забрала эту кошку из дома Ковингтона? Господи, вы что, девчонки, залезли к нему в дом и рылись в его почте, не так ли? — спрашивает он.

— Ну, в то время ты вел себя как полный придурок. И мне необходимо было совершить что-то такое, чтобы взять над тобой верх. И кроме всего прочего, это была идея Кеннеди, — запинаясь отвечаю я.

Он качает головой и чуть-чуть улыбается.

— Приятно осознать, что я был полностью неправ по поводу тебя — у тебя имеются яйца. И кстати, они есть и у твоей кошки.

Он поворачивает ко мне Снежка, и она естественно шипит на меня. Я имею в виду, он шипит на меня.

— Возможно именно из-за этого он тебя и не любит. Ты все время называешь его «она». Я бы тоже злился, — со смехом говорит он.

Кот направляется бегом в другую комнату, а мы смотрим ему в след.

— Итак, дай угадаю? Стефани или Майлс? — спрашивает он, мягко проводя подушечками пальцев по синяку на моей щеке.

Я вздыхаю.

— Даже если они оба подозреваемых в данный момент, потому что я обзвонила сегодня почти всех, с кем они знакомы, больше похоже, что это Майлс. Хотя нападавший был в маске, но это явно была не Стефани. Она не кажется человеком, который может… а скорее всего не может… напасть на кого-то. Плюс, я не почувствовала огромных сисек, прижимающихся ко мне, когда он придавил меня к полу.

Даллас хихикает.

— А у Стефани огромные сиськи?

Я с сарказмом замечаю, убирая его руку со своего лица:

— О, можно подумать, ты не заметил.

Он поднимается на ноги и поднимает меня с дивана, потянув за руки.

— Детка, я не смотрел ни на чьи буфера с тех пор, как ты меня впервые оскорбила.

Когда он произнес эти слова, я понимаю, что однозначно верю ему. Обхватив его за торс, прислоняю голову к его груди.

— Давай-ка, уложим тебя в кровать. Завтра у нас будет много работы.

Он ведет меня по коридору в мою спальню, и вдруг меня словно осеняет — так я могу запросто влюбиться в Далласа Осборна.

Глава 19

Даллас не хотел оставлять меня одну этим утром, но сообщил, что у него назначена встреча, которая не займет много времени, и я пообещала, что немедленно позвоню, если замечу кого-то подозрительного.

Он знает, что я могу о себе позаботиться сама, но всегда приятно иметь кого-то, кто беспокоиться о тебе. Из телефонного звонка от моей мамы, я узнаю, что она не сделала татуировку. По крайней мере, мне не придется беспокоиться об этом в данную минуту.

Я не хотела вчера доставлять Кеннеди дополнительных неприятностей, из-за того, что произошло. Она была с Гриффином, и вполне возможно он сделал ей предложение. Как только я сажусь в машину, направляясь в полицейский участок, чтобы подписать рапорт, смотрю на часы, предполагая, что она скорее всего сейчас дома.

— Какого черта ты не позвонила мне вчера? — тут же говорит она.

— Ну, и тебе доброе утро, — со смехом отвечаю я.

— Серьезно, Лорелей. Кто-то вломился в твой дом. И чью задницу мне нужно надрать? — спрашивает она.

— Ты будешь рада узнать, что я отлично постояла за себя, — говорю я ей.

— Ты вырвала ему глаз и ударила лбом? — спрашивает она взволнованно.

Я смеюсь над ее возбуждением.

— Нет. Я дала локтем в глаз и ногой по лицу.

Кеннеди вздыхает.

— Я сейчас расплачусь от счастья.

— Хватит обо мне, как у тебя все прошло с Гриффином? Он сделал предложение? — спрашиваю я.

В ее голосе не слышится смеха, а наоборот, мне кажется, что у нее действительно выступили слезы на глазах.

— Да, сделал. Это было так романтично. Был счет один к десяти, Нотр-Дам имели мяч. Он принес мне сыр, возможно чеддер, и Принглс, кольцо было на дне.

Только Кеннеди может решить, что это романтично.

Я поздравляю ее и говорю, что рассказывая Пейдж, как Гриффин делал ей предложение, она должна немного присочинить по поводу цветов и струнного квартета, иначе Пейдж будет рыдать от горя.

Остановившись у полицейского участка, я не могу сдержать улыбку, расплывающуюся у меня на губах, входя через главные двери. Несмотря на то, что произошло вчера вечером, все закончилось довольно таки не плохо. Мы приближаемся к завершению этого дела.

Я машу рукой приветствуя пару офицеров, направляясь к стойке регистрации, чтобы встретиться с Тэдом. Я отправляла сюда достаточное количество отчетов из нашего агентства «Единожды солгав», а также общалась с полицейскими по своим служебным юридическим делам, поэтому здесь я знакома со многими и со многим.

— Привет, Лорелей. Тед говорил, что ты приедешь подписать рапорт.

Я улыбаюсь одному из младших офицеров, останавливаясь у стойки.

— Он у себя?

Тот кивает и указывает в сторону коридора позади.

— Да, в своем кабинете. Можешь пройти к нему.

Я благодарю и иду вглубь коридора. Подойдя к двери, слышу, как Тед с кем-то разговаривает. Я останавливаюсь и прислушиваюсь. Если он занят, я вернусь в холл и подожду, пока он не закончит. Я начинаю разворачиваться, но второй голос заставляет меня остановиться на половине шага.

— Клянусь… уверен, что ничего не испортил, — говорит Даллас.

Мое сердцебиение ускоряется. Я понимаю, что не слишком красиво стоять под дверью и мне стоит уйти, но что-то удерживает меня на месте.

— Мне все это не нравится, Даллас. Некоторые желают поджарить мою задницу, поторапливая с раскрытием дела, — говорит Тед.

— Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе. Очевидно, она даже не предполагает, какого черта делает. Посмотри, что случилось прошлой ночью? — говорит ему Даллас.

Что это значит? Кто-то напал на меня, а я отбилась.

— Она и близко не должна подходить к этому расследованию, — отвечает Тед.

— Знаю, она и не подходит. Ну, не совсем. Я просто позволил ей думать, что действительно она принимает участие в расследовании. Почему ты думаешь, я столько времени провожу с ней вместе? Я не хочу облажаться также, как и ты, — говорит Даллас.

Я задыхаюсь, рука летит вверх, прикрывая мой рот.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь и раскроешь преступление. Просто сделай это. Чем быстрее ты найдешь убийцу Ричарда Ковингтона, тем быстрее ты перестанешь быть нянькой для лучшей подруги моей сестры.

Оба мужчины смеются, я зажмуриваюсь, чтобы сдержать слезы горечи. Они переходят к спорту и погоде. Я поворачиваюсь и выбегаю из коридора.

Полицейский за стойкой несколько раз окликает меня, пока я проношусь мимо него. Сердито смахнув слезы, я прихожу в себя и поворачиваюсь к нему лицом.

— Мы только что получили сообщение по поводу дела мистера Ковингтона. Я не имею права показывать это гражданским, но слышал, что вы работаете с Осборном. Не хотите взглянуть, прежде чем я передам ему? — спрашивает он.

Успокаивая свою израненную гордость, я возвращаюсь к стойке и беру отчет. Быстро пробегая по страницам, останавливаю взгляд на фразе, что обнаружены определенные следы частиц на одежде Ричарда. У меня в прямом смысле отпадает челюсть, когда я вижу присутствие одного необычного элемента. Я благодарю офицера, передаю ему обратно бумаги и быстро выхожу из полицейского участка, пока Далласа с Тедом меня не обнаружили.

Сев в машину, выруливаю со стоянки и вжимаю газ в пол. Далласу не придется оставаться моей нянькой. Я только что раскрыла это дело, а он может поцеловать меня в задницу, когда узнает, что я все сделаю сама.

Остановившись на дороге у дома Стефани Ковингтон, я несколько раз глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться, и нажимаю на звонок входной двери.

Дверь моментально открывается и у меня отвисает челюсть от шока. Передо мной не Стефани, а мужеподобная женщина, которая на несколько дюймов выше меня, с короткими, светлыми волосами, достаточно накаченная, бодибилдеры пускали бы слюни. У меня пропадает дар речи, поскольку у нее синяк под глазом и разбита губа.

— Вот дерьмо, — бормочет она.

Прежде чем я успеваю среагировать, она хватает меня за руку и тянет в дом, дверь позади захлопывается.