- Проклятье, ветер поднимается, - выругался Джуд. Вечно здесь ветер. Вечно здесь ветер, когда не надо.
- До утра нам потребуется еще дрова, - сказала Пруди.
- Возьми стул, - ответил Джуд. - Дрова сырые, дымить будут.
- Дай мне глотнуть, червяк чернявый.
- Сама налей.
Джошуа спал.
Книга первая
Глава первая
Стоял ветреный день. Бледное полуденное небо затянули рваные облака, покрытая шелестящей палой листвой дорога за последний час стала еще более пыльной и ухабистой.
В дилижансе ехало пятеро: худой мужчина с узким лицом, облаченный в лоснящийся костюм, с виду - чиновник, его жена - толстая настолько, насколько был худ её муж, прижимающая к груди спутанный ком розовых и белых пеленок, с одного конца которых выглядывало сморщенное и красное личико младенца. Оставшиеся путешественники были молодыми мужчинами, один - священник лет тридцати пяти, другой на пару лет моложе.
Практически с тех пор как дилижанс отъехал от Сент-Остелла, внутри стояла тишина. Ребенок крепко спал, несмотря на подпрыгивание кареты, дребезжание стекол и лязг осей. Даже остановки его не разбудили. Время от времени пара вполголоса обменивались репликами, но тощий муж явно не желал разговаривать, немного пасуя перед представителями высшего общества, с которыми оказался в дилижансе. Младший из двух мужчин всю поездку читал книгу, а старший наблюдал за проплывающим мимо пейзажем, одной рукой придерживая выцветшую пыльную занавеску из коричневого бархата.
Это был невысокий худощавый мужчина, выглядящий сурово в черном одеянии священнослужителя, с волосами, зачесанными назад и завитыми над ушами и за ними. Его одежда была сшита из ткани превосходного качества, а чулки - из шелка. Лицо же - вытянутое, фанатичное, без намека на улыбку, с тонкими губами, энергичное и жесткое. Невысокий чиновник узнал это лицо, но не мог вспомнить имя.
Священник сидел прямо напротив другого пассажира кареты - с полдюжины раз его взгляд останавливался на густой, ненапудренной шевелюре и лице попутчика.
Когда до Труро оставалось не более пятнадцати минут, и лошади перешли на шаг, взбираясь на крутой холм, тот оторвался от книги, и их глаза встретились.
- Простите меня, сэр, - произнес священнослужитель резким, энергичным голосом. - Черты вашего лица мне знакомы, но не могу вспомнить, где мы встречались. Не в Оксфорде ли?
Молодой человек был высок, худ и широк в кости, со шрамом на щеке. Он носил двубортный сюртук для верховой езды, укороченный спереди, так что виднелись жилет и бриджи из плотной светло-коричневой ткани. Темные волосы с медным отливом были бесхитростно зачесаны назад и перехвачены коричневой лентой.
- Вы ведь преподобный доктор Холс, не так ли? - спросил незнакомец.
Мелкий чиновник, следивший за этим разговором, выразительно глянул на жену. Приходской священник Тауэрдрета, викарий Сент-Эрме, директор гимназии Труро, видный горожанин и предыдущий мэр Труро, доктор Холс являлся персоной важной. Этим объяснялись его манеры.
- Так вы меня знаете, - удовлетворенно произнес доктор Холс. - У меня, как правило, хорошая память на лица.
- У вас было много учеников.
- А, это всё объясняет. Зрелость меняет внешность. Мммм, гм... Позвольте предположить... Хоуки?
- Полдарк.
- Фрэнсис, не так ли? - священник прищурился, вспоминая. - Я думал...
- Росс. Вы лучше помните моего кузена. Он продолжил обучение. А я почувствовал, совершенно ошибочно, что в тринадцать лет мое образование уже вполне завершено.
- Росс Полдарк, - вспомнил он наконец. - Ну-ну. Вы изменились. Теперь я вспомнил, - слегка насмешливо произнес доктор Холс, - вы были непокорным. Мне приходилось частенько вас пороть, а потом вы сбежали.
- Да, - Полдарк перевернул страницу книги, - дрянное дельце. И ваши лодыжки болели так же, как и мои ягодицы.
На щеках священника заалели два небольших пятна. Он уставился на Росса, а потом отвернулся к окну.