Приятно бежать домой, когда в кошельке есть деньги. Бабушка обрадуется. Вечером они будут сидеть в большой комнате за круглым столом, пить чай с абрикосовым вареньем, есть шоколад и мечтать. Они любят вот так побыть вдвоем…
Ах, как приятно мечтать, когда за окнами наступают ранние зимние сумерки, а над столом уютно светит лампа под старинным абажуром, и бабушка разливает свежезаваренный чай в чашки из тонкого фарфора, чудом сохранившиеся от прежних времен…
Анна едва не проехала свою станцию, успела выскользнуть из закрывающихся дверей вагона. Настроение ее заметно улучшилось, она торопливо шагала по улице и тихонько напевала. Мокрый снег и ветер больше не волновали ее; вспоминался почему-то красивый незнакомец, заслонивший собой все события минувшего дня. Анна представила себе, как он идет на свидание по раскисшему снегу в своих блестящих туфлях; он спешит, встречный ветер треплет шелковистые волосы, раздувает полы пальто; но незнакомец не обращает внимания на ветер, он старательно прикрывает рукой пунцовые розы, яркими пятнами лежащие на его груди… Вот он сворачивает с улицы во двор, подходит к подъезду, открывает дверь, а в подъезде темно, перегорела лампочка, он спотыкается о какие-то коробки, наконец поднимается по лестнице и звонит, дверь открывается…
— Привет, бабуль, — улыбнулась Аня.
— А, вот и моя красавица вернулась! — обрадовалась бабушка. — Входи, входи скорее. Ой, ноги совсем мокрые.
— Ничего, — засмеялась Аня.
— Да уж, я вижу, что ты в хорошем настроении. Ну, сейчас тебя покормлю, давай пока иди, переоденься.
Она направилась было на кухню, но обернулась и сказала:
— Да, Лола звонила.
— Спасибо, бабуль, сейчас я ей перезвоню.
Анна зашла в свою комнату, сбросила одежду и накинула домашний халатик. На столе лежали недавно законченные украшения: колье, серьги и браслет — подарок, который Анна сделала ко дню рождения подруги. Это был маленький шедевр, которым Анна могла гордиться — тонкая сетка из зеленого бисера с искусно вплетенными кусочками природного малахита, под цвет глаз Лолы.
С Лолой Аня познакомилась еще на вступительных экзаменах. Яркая, рыжеволосая, с зелеными глазами красавица Лола сразу бросалась в глаза. Всегда безупречно выглядевшая, словно над ней ежедневно трудилась группа стилистов, Лола блистала в кругу студенток. Аня никак не ожидала, что такая девушка изберет себе в подруги именно ее. Но так получилось, что на первом экзамене Лола оказалась рядом, она что-то спросила, и Аня ответила. Из аудитории девушки вышли вместе. Лола поблагодарила за помощь, Аня смутилась. Перед сдачей следующего экзамена Лола сама подошла к Ане, поздоровалась, девушки поболтали и пошли сдавать вместе, в одной пятерке.
Потом обменялись телефонами.
Лола искренне обрадовалась, узнав, что Аня поступила. Сама-то она стала бы учиться в любом случае: как-то она сказала, что не знает, зачем нужно сдавать экзамены, если заплачены такие деньги…
После зачисления Лола уехала отдыхать. Но в сентябре появилась загоревшая и веселая. Она благосклонно кивнула Ане, познакомила ее с несколькими своими приятельницами и молодыми людьми, предложила держаться вместе.
Приятельницы поглядывали на Аню свысока, молодые люди отворачивались со скучающими лицами. Аня это заметила. Она вообще все подмечала, не обижалась, нет, принимала как должное. Еще бы, рядом с Лолой Аня казалась себе просто дурнушкой. К тому же она не могла себе позволить ничего из того, что было у Лолы и ее приятелей. Она старалась быть подальше от их компании, находила разные предлоги, чтоб поскорее убежать домой после занятий. Еще на первом курсе Лола все-таки вытащила подругу на вечеринку, устроенную студентами в каком-то клубе. Сначала Лола не отпускала от себя Анну, представляла ее всем своим знакомым, тащила танцевать, уговорила выпить шампанского. Но потом забыла о ней, и Анна просидела весь вечер в углу. В конце концов она потихоньку улизнула, не простившись. Дома проплакала в подушку всю ночь, а утром дала себе слово больше никогда не посещать вечеринок.
Она боялась, что Лола обидится. Но подруга сделала вид, что ничего не произошло, а может, так оно и было. Анна не всегда могла понять ее.
Ане очень нравилось учиться в университете. Она любила приходить в старинное здание на Манежной площади, любила коридоры с высокими потолками, гулкие аудитории, запах книжной пыли в знаменитой библиотеке.
— Я дышу одним воздухом с Чеховым, — говорила Аня своей бабушке.
Когда заканчивались занятия, Анна потихоньку ото всех уходила в Александровский сад, садилась так, чтобы был виден Манеж и представляла себя бултаковской Маргаритой. «Вот на этой скамье у Нее было свидание с Мастером, а потом появился Азазелло… Закрывала глаза и ждала, что вот-вот рядом на скамейке появится рыжий Азазелло и станет соблазнять ее иностранцем и золотой коробкой с волшебным кремом. Но вместо Азазелло как-то в феврале к ней подсел худенький длинноволосый парень…
«Как понять, что уже пришло время любви? Большинство подружек уже давно познали все тайны и не забивают себе голову лишними сложностями», — думала Анна, пока хрупкий февральский ледок трескался под каблуками ее сапожек. «А с другой стороны, во времена моих родителей девушка, не вышедшая замуж к двадцати годам, считалась уже старой девой. И Маргарита вышла замуж в девятнадцать…»
Может, я не так красива, но тоже несчастна. И мне нужен Мастер. Или «иностранец», который вывел бы меня в высший свет. И без Лолки обошлась бы… Ведь прекрасно знаю, что я нужна ей только для того, чтобы одалживать конспекты и оттенять «ее неземную красоту». Ведь сама согласилась на роль дуэньи…»
— Вы прекрасны, как стая вечерних птиц, Что садится на этот город. Распахнувши дали своих ресниц, Вы во мне породили голод… — к сожалению, дальше еще не придумал, а потому умолкаю, пораженный вашей красотой и одиночеством, вас как зовут? Меня Питер. Но это не важно, вы можете меня звать, как вам захочется, если конечно, захочется.
Собеседник оказался очень разговорчивым молодым человеком. Он мало походил на Мастера разве, что на мастера после болезни и клиники. Потертые джинсы, видавшая виды кожаная куртка и спутанные длинные волосы дополняли портрет. Остального в наступающих сумерках было не разглядеть.
— Хотите, я почитаю вам стихи? — спросил Питер, присаживаясь на скамью рядом. — Нет, правда, как вас зовут?
— Анна.
— Ну зачем же так официально, Анечка? А впрочем, как вам будет угодно. Так хотите?
— Конечно, хочу. Каждая девушка любит, когда ей читают стихи, только становится прохладно, так что давайте пройдемся.
— С удовольствием. Так на чем мы остановились?
Питер повернулся и в отсветах фонаря стали видны выдающийся во всех отношениях нос и стекла очков а-ля Джон Леннон.
— На стихах, — проговорила Анна, и сама себе улыбнулась.
— Да, на стихах. — Питер встал и галантно протянул ей левую руку, правой отбрасывая волосы назад. — Так вот: «Земную жизнь пройдя до половины…»
— «Я оказался в сумрачном лесу» — как видите, я могу продолжить это стихотворение и без вас. И вам не стыдно? А я то думала, что вы и вправду поэт. Но это было бы и в самом деле исключением.
— Ну вы совсем не правы — я действительно поэт, только вот я совершенно не рассчитывал на подобное развитие событий. И у меня в голове все перемешалось. Не хотите ли пива?
Итак, он представился Питером, заявил себя поэтом и предложил Анне послушать его стихи. Анна постеснялась отказать поэту, хотя к тому моменту немного замерзла, поэтому и предложила пройтись.
Пива Анна не любила. А еще она не признавалась даже себе, что побаивалась молодых людей, постоянно пьющих даже слабоалкогольные напитки. Хотя практически все ее однокурсники и однокурсницы грешили по этой части:
— Нет, пива я не хочу.
— Ну извините, больше ничего нет, — Питер с помощью зажигалки открыл небольшую коричневую бутылку, и пробка, прочертив в воздухе дугу, шлепнулась в снег.
И город плыл сквозь зарево огней,
И небо отливало поволокой,
Вам не найти кого-нибудь верней
Меня…
— Очаровавшись фотой… Послушайте, Питер, вы со всеми девушками так разговариваете? Или я — это приятное исключение. Так вот, на будущее, прежде чем пичкать незнакомку плохими стихами, выясните, чем она занимается.
— И чем вы, Анна, занимаетесь? — спросил поэт, доставая из сумки очередную полувысыпавшуюся папиросу.