– …Я вам помогу. – Роман легко подхватил Лерочкин чемодан и поволок к подъезду.

Юля помахала рукой, приспустила стекло и крикнула:

– Я тебе завтра позвоню!

Лера радостно кивнула. Держать Романа в поле зрения хотя бы благодаря общению с его женой – тоже не такой уж плохой вариант.

Она ни в коем случае не собиралась отбивать чужого супруга. Насмотревшись на Юлины выкрутасы, Валерия сделала единственно верный, на ее взгляд, вывод: Рома «отобьется» сам. А она просто подождет. Торопиться-то некуда.

Вечером, после лобызания с родителями и вкусного домашнего ужина, проваливаясь в сон, Лера наступила на хвост юркой и тревожной мысли:

«А я, случаем, не на второй заход пошла? С Игорем все то же самое было: надежный, стабильный и – бряк. Сорвался, забрызгал рыбачку и был таков».

Сон осыпался с нее, как снег с потревоженной ели.


– Я соскучился. – Роман смотрел на жену сквозь бокал и улыбался своим мыслям.

Несмотря на поздний час, народа в ресторане было много. Юля, утомленная перелетом, вообще никуда идти не хотела, но желание продемонстрировать загар пересилило, и она согласилась на романтический ужин. Так его назвал муж. На самом деле этот ужин был таким же романтическим, как и деловым.

«Никакой ужин с никаким мужиком», – подумала Юля и послала мужу воздушный поцелуй.

– Я очень соскучился. – Он пошевелил бровями, сведя их в умоляющий домик. – Может, ну его, этот десерт?

– Почему это? – Юле хотелось его не просто подразнить, а позлить. – Я хочу десерт.

– А знаешь, чего хочу я? – Муж сказал это слишком громко и с такой нарочито-интимной интонацией, что официант, убиравший посуду на соседнем столике, насмешливо посмотрел на Юлю, впрочем, тут же отведя взгляд и напустив на физиономию полнейшее безразличие и к гостям, и к их личной жизни.

– Знаю. – Юля раздраженно промокнула губы салфеткой. – Ты предсказуем, как речь президента перед боем курантов. Животное.

Роман самодовольно выдвинул подбородок и выпятил грудь. Ему нравилось чувствовать себя брутальным мачо.

«Ничтожество».

Юле хотелось сказать ему что-нибудь хлесткое, смертельно-обидное, такое, чтобы запомнил на всю жизнь.

«Как я устала. Как ты мне надоел, зажравшийся тупой индюк».

– О чем ты думаешь, зайка?

– О большом пушистом зайце. – Юля игриво повела глазами. – Мне в отпуске было очень одиноко без моего зайца. Но в Египте они не водятся.

– Как? – засюсюкал ей в тон муж. – Там нет зайцев? А кто там есть? Неужели никто не косил блудливым глазом на мою зайку?

«Идиот, – Юлю затопило горячей острой ненавистью. – Кретин. Тупица. Как же ты меня достал!»

– Твоя зайка не смотрела по сторонам, – кокетливо хихикнула она. – Может, кто-то и косился, да я не в курсе. Мы, семейные, замужние зайчихи, предпочитаем морковку со своего огорода.

– Ты моя сладкая. Поехали домой. Я дам тебе морковку.

«Да провались ты со своей морковкой», – мысленно простонала Юля, оттягивая момент отъезда домой. Дай ей волю, она бы так и сидела в этом ресторане до утра, пока мужу не пора будет ехать на работу.

– Нет уж. Сначала сладкое!

– Ладно. Сначала сладкое тебе, потом – мне. – Роман расплылся в идиотской улыбке, как сытый кот, которому выдали бонусный литр сметаны.

– Говори тише, неудобно, – не выдержала Юля.

– Неудобно? Да пусть завидуют. Вот мы сейчас поедем домой и увидим небо в алмазах. Моя девочка хочет алмазов?

– В небе или в сейфе?

– И там, и там, – заржал Роман. – Кстати, скоро мы переплюнем Захарова.

– Не мы, а ты.

– Нет, зайка, мы. Именно мы. Мы утрем ему нос. Или не будем? Пусть ходит в слезах и соплях. – Роман захихикал, довольный свежей шуткой.

– А с чего это вдруг?

– У него клиент выгодный ушел, мне рассказывали. Основной покупатель, оптовик. Не забивай головку всякими неинтересными вещами. Прими как данность: твой муж круче.

– Вау! – пискнула Юля. – Отметим?

– Дома отметим. Я тебе докажу, что я круче во всех смыслах. Ты меня понимаешь?

Юля протянула руку и ласково потрепала мужа по щеке, представляя, как вцепляется ему в физиономию и оставляет на ней глубокие кровавые борозды. С этим надо что-то делать. Кажется, начинается не то психоз, не то невроз. Жизнь закрутилась в тугую спираль, в любую секунду готовую ударить в лоб. Причем в чей лоб – угадать было невозможно.

У Кости проблемы с бизнесом. Мысли помимо воли гуськом устремились к старой любви, как муравьи к сахарнице.

Захаров разорен. Светка, эта жадная хищница, болотная пиявка, конечно же, его бросит. И тут-то на первый план выйдет она, верная, любящая и давно ждавшая своего часа. Ей не нужны его деньги, не нужно положение в обществе. Ей нужен только Костя. Он это поймет, и будут жить они долго и счастливо, тем более что у Юли деньги есть. Вернее, у Юли и Романа.

Жизнь идет гладко только по прямой, пролегающей между двумя точками. Лишь только к этим точкам добавляется третья – образуется треугольник. Вот тут-то и начинаются проблемы. Одна точка была лишней – Роман. Он мешал гладкому сценарию, как взбалмошный продюсер, диктующий свои условия.

Если разводиться, то фирму он не отдаст.

Юля посмотрела на мужа и представила, что может быть. Теоретически.

Роман снова придуривался, разглядывая Юлю сквозь бокал. Нос и верхняя губа отвратительно деформировались, отразившись в тонком стекле и обезобразив его холеное, породистое лицо.

«А ведь, пожалуй, если коснется денег, он и овдоветь не побрезгует. Да и уйти не даст. Как же: самого Романа Жаворонкова жена бросила! От таких не уходят. Удар по имиджу. Вот если бы я овдовела…»

Юля даже опешила от этой мысли. Такой реальной, естественной и… совсем не страшной.

Наверное, пора было что-то менять в жизни, раз уж в голову полезли такие странные идеи.


Валерия села на кровати и с обидой констатировала: в жизни так все сложно, так непредсказуемо, что человеку с ясным и четким логическим мышлением существовать в этом броуновском движении судеб и поступков нет никакой возможности. Вот была бы она какой-нибудь пылкой невменяемой натурой, кропающей стишки, кормящей комаров в лесных походах или разгуливающей по городу с бубном и колокольчиком, тогда и проблем бы не было. И мысли бы были легкие и чистые, как пух одуванчика. А так вот сиди и мучайся: нужен Роман – не нужен. А если нужен, то зачем? И если не нужен, то кто тогда нужен и нужен ли вообще кто-нибудь? Сплошные риторические вопросы, от которых болит голова и нет уверенности в завтрашнем дне. Без четкого плана на будущее Лера жить не умела, ощущая себя заблудившимся путником без компаса.

«Временно переключаюсь с половых вопросов на рабочие, а там посмотрим!» – попробовала она обмануть себя.

Если есть желание и навык, обмануть можно кого угодно, только не себя. Нет ничего более постоянного, чем временное. Это было не решение проблемы, а уход от нее.

«Плевать. Само не рассосется – придумаю что-нибудь. Мне до тридцати еще целых семь лет», – пошла на сделку с логикой Валерия. Тридцать лет казалось ей некой пограничной чертой, за которой если не старость, то, по крайней мере, уже ничего хорошего.

В очередной раз пожалев, что не может, как Скарлетт О’Хара, «подумать об этом завтра», Лера замоталась в одеяло и мучительно пыталась заснуть, борясь с шибко умным внутренним голосом, постоянно подававшим неуместные реплики.


Позвонила Юля лишь через неделю. К тому времени Лера твердо решила не торопиться с выводами и действовать согласно предлагаемым условиям. Жизнь – лабиринт, где основная задача – выбирать правильную дорогу на каждом перепутье. Увидеть его целиком не дано, поэтому никогда не известно, что тебя ждет за следующим поворотом и чем все закончится. Часто бывает, что к выходу ведет самая непрезентабельная и опасная на вид тропинка, тогда как широкий освещенный туннель запросто может закончиться пропастью или тупиком.

– Я тебя после работы заберу. Поедем на девичник, – звонко ворвался в мысли об аудиторском отчете и недопитом кофе Юлин голос. Отчет в виде тяжелой пачки листов основательно и нагло расположился на столе. Кофе тоже был там же, но занимал второстепенные позиции, робко дразня главбуха энергичным ароматом и аппетитной пенкой.

Лера даже не сразу поняла, кто звонит.

– На девичник? А… куда?

Вообще-то это было не принципиально. Лишь бы не домой. Мама снова начала переживать, что дочка «не пристроена». Как будто Валерия была поношенным пальто или лишним щенком, которых непременно надо пристроить в хорошие руки. Переживать молча Елена Станиславовна не умела, устраивая целые представления на заданную тему. Она то обсуждала с отцом приоритет семейных ценностей над карьерой, то рассказывала небылицы про альфонсов и аферистов, исподволь подводя дочь к мысли, что знакомиться надо по рекомендации. Это она считала своим личным психологическим приемом, призванным ненавязчиво дать дочери необходимые знания. Лера же была уверена, что разбирается в современных мужчинах в сто раз лучше маменьки, поэтому периодически огрызалась, превращая воспитательный процесс в ничто. Ей было почти все равно, куда ее пригласят. Тем более что снова появлялась возможность пообщаться с Романом. Валерия так и не решила, нужен он или нет, но, как и всякая рачительная хозяйка, приберегла мужика на крайний случай, словно старый рюкзак. Вроде и не нужен сейчас, а вдруг поход…