— Пять минут, мам.
— Нет, сейчас. Нам надо поговорить о том, что случилось в школе.
Ронни замер и посмотрел на мать. В темно-серых глазах вдруг зажглось выражение непоколебимой решимости.
— Я не вернусь туда. Они все равно меня исключат.
— Нет, если ты пойдешь вместе со мной к миссис Клинч и все ей объяснишь…
— Я не пойду.
Неожиданно вмешался Дик. Очень вовремя, потому что Шерил впервые в жизни не знала, что ей делать с собственным сыном. Дик шагнул вперед и сказал тоном, не терпящим возражений:
— Элиот, пойди-ка вниз, выпей сока. Ронни, твоя мама обратилась к тебе, а не к стенке. Шер, мне выйти?
Она только беспомощно пожала плечами, а Ронни сверлил ее недоверчивым взглядом. Дик остался, но отошел назад, давая ей возможность самой разобраться с сыном.
— Послушай, Ронни, я не сержусь и не собираюсь ругать тебя, я просто хочу знать, что произошло.
— Я подрался.
— С теми ребятами?
— Да. С Дином и Дуайном.
— Из-за чего?
Тишина. Тяжелая и густая, как патока. Ронни опустил голову и молчал, закусив губу. Дик тихо заметил:
— Ронни, расскажи сам, так мы будем знать правду, а не чьи-то домыслы.
Мальчик неожиданно судорожно всхлипнул, но затем голос его прозвучал твердо:
— Дин стал отбирать у меня завтрак, а Дуайн колол булавкой. Я сказал, что скажу отцу, а они стали смеяться и кричать, что никакого отца у меня нет, потому что… потому что моя мать бесстыжая девка и профурсетка!
И залился тихими, отчаянными слезами. Ничего удивительного, что он молчал столько времени.
Некоторое время Шерил глотала воздух, не в силах произнести ни слова, но потом собралась с силами.
— Ронни, ты знаешь, что значат эти слова?
— Не очень. Но это что-то мерзкое. Потому я ударил их.
Дик подал голос:
— Почему ты не сказал учительнице?
— Она не слушала…
Шерил вскинула голову. Гнев почти ослепил ее.
— Что ж, меня она послушает. Прости, Рон, но в школу придется пойти…
— Я не вернусь! Я… я… я думал, ты на моей стороне, а ты такая же, как они! Вы оба такие! Вы не понимаете!.. Ты не заставишь меня туда вернуться! Или давай отсюда уедем прямо сейчас, или… или выходи за Генри-Зануду!!!
— Ронни!
Мальчик молча повернулся и бросился вон из комнаты. Шерил хотела уже бежать за ним, но Дик удержал ее за руку.
— Дай ему побыть одному.
— Но… он убежит!
— Для начала ему придется сломать ворота. Если хочешь, я пойду и пригляжу за ним незаметно.
— А ты сможешь, Дик?
— Конечно. Отдохни. Посиди здесь и просто отдохни. Ты вымотана до предела.
— Я не могу долго… Машина на дороге… Пора ужинать…
— Я думаю, Ронни где-то вместе с Элиотом, а машина… Давай ключи, я пошлю кого-нибудь из рабочих.
Прежде чем она успела поблагодарить его, он исчез.
Шерил действительно была ему благодарна. Слишком много проблем разом. Одной ей не справиться, а Дик… Дик по-настояшему добр к ней.
Ронни, сейчас главное — Ронни. И во всем, абсолютно во всем виновата она, Шерил. Это она берегла его от всех тягот, а потом сама же и отдала в эту жуткую школу. Это она прятала голову в песок, вместо того чтобы разобраться, отчего страдает и мучается ее ребенок. Это она взвалила на плечи девятилетнего мальчика взрослые проблемы.
Это она лишила его отца.
Когда Дик вернулся, Шерил плакала от бессилия. Он замер в дверях, изо всех сил борясь с желанием немедленно обнять ее, убаюкать, успокоить, защитить от всех на свете невзгод…
Тот вечер в коттедже не сделал их ближе, это был просто секс, ничего больше, но Дик знал, что хочет иного. Как раз большего, чем голая физиология. Почему? Да Бог его знает.
— Шер…
— Я уже в порядке. Ты нашел Ронни?
— Да, он был с Элиотом, и ему очень стыдно за свое бегство. Сэм повез их в кафе перекусить, скоро вернутся.
Она кивнула, не в силах говорить. Дик сел рядом с ней, стараясь не думать о том, как близко они сейчас друг к другу находятся.
— В чем дело, девочка? Это ведь не из-за школы, верно?
Она отчаянно замотала головой, но опять ничего не сказала. Как объяснить словами свое чувство вины перед Ронни… и перед ним!
Лучше она скажет что-нибудь другое. Про работу. Про деньги, которые уплыли. Про усталость. Про этого гада Такера… Ведь все это тоже правда!
Выслушав ее сбивчивые объяснения, Дик не сдержал мрачного возгласа:
— Вот ублюдок!
— Дик, прости меня, я тебя уже утомила своими проблемами.
И вот здесь он не смог сдержаться и заключил ее в объятия. Повернул к себе заплаканное и несчастное лицо, провел пальцами по щеке…
Плотину прорвало. Шерил рыдала, больше не сдерживаясь, пока все слезы не кончились и она не затихла на широкой груди Дика Блейза под надежной защитой его крепких рук.
Он обнимал ее бережно и безгрешно, нежно и заботливо. Она снова была маленькой девочкой, той малышкой Шерил, которую он всегда защищал в детстве, а он снова превратился в долговязого и серьезного мальчишку, Дика из Роузфилда, мечтавшего сделать эту девочку счастливой.
Слишком долго. Слишком много лет впустую. Жизнь, целая жизнь разделяла их, и они больше не были безгрешными детьми…
Шерил сразу почувствовала, как изменились его прикосновения. Тихий голос слегка дрогнул, когда Дик произнес:
— Ты такая красавица, малышка Шерил, ты выросла, принцесса, и я не могу поверить, что потерял тебя, нежная моя…
Его губы коснулись ее губ так легко, словно она была спящим ребенком. Потом Дик на мгновение отстранился и сказал:
— Если ты не хочешь этого, скажи сейчас.
Она только покачала головой и обвила руками его шею. Только поцелуй, ничего больше… Только его руки на ее груди… Мнут тонкую ткань, ласкают, зажигая кожу огнем страсти… Только их тела, слитые вместе, одинаково возбужденные и разгоряченные этой нежданной близостью… Только ее безмолвный вопль.
Я хочу тебя, Дик, я так хочу тебя! Только не отпускай меня, Дик, не отпускай…
Она опомнилась, уперлась руками в грудь Дика, и он немедленно отпустил ее. Смущенная, пылающая Шерил молча застегивала блузку. Дик в смятении отвернулся, приглаживая чуть дрожащими руками растрепавшиеся волосы.
— Дик, прости… я не должна была…
— Нет, извиняться должен я. Ты не в лучшей форме, а я воспользовался твоей слабостью. Единственное, что могу сказать, — я этого не планировал. Так уж получилось.
Ты никогда этого не планировал, Дик Блейз. Ты всегда планировал только Алину!
— Я пойду, Дик. Скажи Ронни, чтобы шел домой, ладно?
— Конечно.
— Спасибо.
Дик окликнул ее, когда она взялась за ручку двери. Можно было бы прикинуться глухой, но Шерил чувствовала себя слишком обязанной перед ним за сегодняшний день. Она обернулась и вопросительно вскинула брови.
— Шер!
— Дик?
— Я действительно так думаю.
— О чем ты?
— Ты — красавица!
Повернулся и ушел. Вот так. И что прикажете отвечать на такое?
Абсолютно нечего ответить!
8
— Ты красавица, — сообщила Шерил своему отражению в зеркале, а потом скорчила рожу.
Мисс Вселенная, не меньше. Такая, знаете ли, помятая, зареванная, вся в туши и без букета, потерявшая по дороге корону и девичью честь…
Спасибо, Дик, ты настоящий друг!
Дик, Дик, сколько можно о нем думать!
Ей было восемь, ему четырнадцать, и она удрала из дома, потому что мать, леди Каролина, собиралась отвезти ее в частную школу. А Дик отправился в лес и нашел ее, всю в слезах и соплях, привел домой, и миссис Блейз накормила ее яблочным пирогом и утешила.
Сегодня ее утешал сам Дик, а она опять была в слезах и соплях, маленькая дурочка Шерил, пытающаяся удрать от большой и страшно тяжелой жизни.
Ладно, она еще покажет себя!
Мисс Вселенная! Не смеши эту самую вселенную. Что ты покажешь? Кому? Дику Блейзу? Лезь в ванну и приводи себя в порядок, пока сын не вернулся.
Ронни явился в сопровождении Дика. Долго стоял на крыльце, сопел и молчал, но потом Дик легонько тронул его за плечо, и мальчик пробурчал:
— Прости меня, мам. Я не должен был так говорить. Завтра я пойду в школу. И не буду спорить, если мы соберемся переезжать. И можешь выходить за мистера За… Оукленда, если тебе так хочется. Можно, я теперь пойду спать?