— И кстати сказать, я вас вовсе не соблазняла. Я не умею этого делать. Просто вы слишком высоко себя цените, вот и решили, что никто не сможет устоять перед вами.

В ее голосе было столько презрения и горечи, что Ренду стало стыдно. Окинув красавицу холодным взглядом, он нарочито медленно расстегнул несколько последних пуговиц на своей сорочке и сказал:

— Нет, вы соблазняли меня. Соблазняли искусно, как опытная куртизанка. Вы показывали, что вам было хорошо в моих объятиях, и любой мужчина на моем месте истолковал бы это как намек на то, что вы ждете большего.

Кейтлин вздрогнула, хотя ей уже не было холодно. Ее гнев начал улетучиваться, уступив место давешней тревоге. Она знала, что лорд Рендал никогда не насиловал женщин. Он был красив, богат и щедр, и красавицы вились возле него, как бабочки возле огня. А еще Кейтлин знала, что не нравится Ренду, что он не желает ее. Тогда зачем он раздевается? Что он задумал, этот хитрый англичанин?

Если он намеревался запугать ее, то ему это удалось. Обхватив себя руками за плечи, девушка уверенно солгала:

— Я замерзла. У меня зуб на зуб не попадает, и голова разболелась. Вы, между прочим, обещали дать мне сухую одежду, а она так и лежит на кресле в библиотеке. Вот увидите — я простужусь и серьезно расхвораюсь! В конце концов я ваша гостья, и вы обязаны заботиться о моих удобствах.

Его светлость расхохотался, и Кейтлин могла бы поклясться, что смех этот искренен.

— Неплохо, неплохо, — одобрительно сказал он. — Но я не поймаюсь на эту удочку. Вы отлично знали, что все должно будет закончиться в спальне. Вы сами толкали меня к этому. И я поверил, что Кейтлин Рендал рано или поздно станет моей. — Неожиданно в его голосе зазвучал металл. — Вы оттолкнули меня от других женщин, сударыня, — сообщил Ренд. — Да-да, не прикидывайтесь удивленной. Хваленая Нелли показалась мне такой же жизнерадостной и привлекательной, как дохлая рыбина. Уж не знаю, как это произошло, но с некоторых пор я хочу только вас, Кейтлин Рендал!

Он сорвал с себя сорочку и швырнул ее в угол комнаты. Язык Кейтлин прилип к небу, а глаза расширились, когда она увидела его широкую грудь, поросшую рыжевато-золотистыми волосками, и мускулистые руки. Длинной серебристой нитью от плоского соска вниз тянулся шрам, исчезавший в панталонах. Худощавый, широкоплечий, Ренд был образчиком мужской красоты.

Он хотел ее. Он ее вожделел. И это было такой же правдой, как то, что она мечтала о его объятиях. Эта мысль непрерывно крутилась в голове у Кейтлин, пока Ренд медленно приближался к ней, не сводя глаз с ее испуганного лица.

Он наклонился над нею, и девушка откинулась назад, опершись на локти.

Его теплое дыхание коснулось ее щеки… и вот уже он целует ее.

«Всего один поцелуй! — твердила себе Кейтлин. — Всего один! А потом я вырвусь и скажу то, что давно собиралась». Она не понимала, отчего на глаза у нее вдруг навернулись слезы.

— Mo gaol orist… — прошептала она, отвернувшись. — Который час?

Он мягко рассмеялся.

— Час расплаты. Помолчи, пожалуйста. Не говори ничего.

Он вновь бережно коснулся губами ее губ, как будто пробовал, не слишком ли горяч чай. Ренд ждал чего-то, и это раздражало ее. Да, она решила подарить ему всего один поцелуй, но эта холодность была ей не нужна. И она выгнулась ему навстречу и приоткрыла губы. Его язык тут же прижался к ее зубам.

Ренд негромко застонал и, обняв девушку одной рукой за плечи, крепко прижал ее к груди. Кейтлин ответила на объятие, и тогда он лизнул напрягшийся девичий сосок.

— Ну знаете, это уж слишком, — с трудом, заплетающимся языком проговорила Кейтлин.

Но Ренд не дал ей произнести те слова, которые она приготовила.

— Молчи, — шепнул он и снова впился ей в рот горячим поцелуем. Он перестал сдерживаться, потому что изголодался по ней, потому что его измучили несколько месяцев воздержания. И своим поцелуем он умолял девушку не мучить его.

Он наслаждался ее ртом, он покусывал и лизал ее губы и язык — и наконец она откинулась назад, чтобы мужчина мог целовать ее шею и груди. Ее соски стали твердыми, они призывно торчали вверх и напоминали спелые сочные ягоды. Он сосал их, а потом лизал и легонько трогал зубами, желая доставить девушке как можно больше удовольствия. Она застонала и приподняла одну ногу, потому что он давил на ее тело всем своим весом. Ренд заметил это, и кровь зашумела у него в ушах. Он одним движением снял с нее лохмотья рубашки и занялся ее штанами. Его губы все это время не отрывались от девичьих губ, потому что он не хотел слушать ее возражений. Обнажив изящные бедра, он легко приподнял ее, стянул штаны и бросил их на пол.

Наслаждение, которое испытывала Кейтлин, нельзя было ни с чем сравнить. Она обо всем забыла, для нее не существовало больше никаких запретов. Ренд осыпал ее шею и грудь поцелуями, а затем занялся ее налившимися грудями, терпеливо доводя ее до исступления, мечтая о том, чтобы она сама попросила взять ее.

Он обхватил пальцами сливочно-белый шар ее груди и, лаская его круговыми движениями, коротко велел:

— Посмотри на меня!

Кейтлин послушно глянула на него мутными от неутоленной страсти глазами. Ренд понимающе улыбнулся и погрузил пальцы в темное гнездышко внизу ее живота. Они скользнули внутрь, и Кейтлин немного приподняла бедра, предлагая себя мужчине.

«Моя! Она моя! » — возликовал Ренд и тут же понял, что никогда никому не отдаст ее.

Он ощутил влагу и понял, что она готова принять его. Ренд хотел ее так, как не хотел прежде ни одну женщину. Кейтлин застонала и попыталась вырваться, но он прижал ее ногой к кровати и мгновенно расстегнул свои панталоны, которые давно уже мешали ему.

Когда к ее бедрам прижалось что-то твердое и шелковистое, Кейтлин открыла глаза. Туман, окутывавший ее сознание, рассеялся. Посмотрев на его готовое к бою орудие, торчавшее из рыжих зарослей в паху, Кейтлин замотала головой и сжала ноги.

— Нет. Вы не можете… мы не должны делать это… — прошептала она.

Ренд застонал. Какое неудачное время выбрала она для того, чтобы начать сопротивляться. Ему хотелось попросту развести ее ноги и наконец-то погрузиться в это манящее тело, однако же он сдержался и спросил ласково:

— Что случилось, милая?

Голос его звучал хрипло. Ренд и дышал-то с трудом, так что вести долгие разговоры, конечно, не смог бы, но он понимал, что обязан успокоить ее.

— Я знаю, чего ты боишься, но твое тело примет меня, и больно тебе не будет. Так что не волнуйся.

Она не сделала попытки остановить его, когда его рука опять проскользнула в щель меж ее бедер. Влажное тепло притягивало его, как нектар в цветке — пчелу. Ее сладкий запах кружил ему голову.

— Но мы с тобой… — начала было девушка, однако Ренд поцеловал ее, не дав договорить.

Он раздвинул ее ноги и опустился на колени между ними. Кейтлин была такая маленькая и хрупкая, что он понял, что обманул ее, когда просил не опасаться боли. И все-таки опять сказал:

— Не бойся, я буду осторожен. А если мое семя оплодотворит тебя, то я непременно позабочусь о ребенке.

Кейтлин показалось, что ее окунули в ванну с ледяной водой. Она так обиделась, что отвела его руки и расплакалась.

Ренд рассердился.

— И что же теперь? — спросил он грубо.

В эту минуту она по-настоящему ненавидела его. Он не знал, что это такое — быть незаконнорожденным ребенком. Через какие унижения ей пришлось пройти, сколько обидных слов выслушать! И вот теперь он собирается сделать так, чтобы она забеременела и родила младенца вне брака! Ну нет, не бывать этому! Уж лучше она останется старой девой или вообще уйдет в монастырь!

Ренд, опомнившись, принялся гладить ее по плечу и шептать ласковые слова. Если она немедленно не положит всему этому конец, он-таки овладеет ею.

И она выпалила ему в лицо то, что уже говорила когда-то Дароку.

— Неужели никто ни разу не говорил вам, что вы — мой брат? Да-да, я ваша сестра! У нас с вами общий отец.

Эти слова так ошеломили Ренда, что он отпрянул к изножью кровати. Кейтлин мгновенно поджала ноги и уселась на подушки подальше от него.

— Ты лжешь! — хрипло прошептал он и вновь потянулся к ней.

Кейтлин вскрикнула и швырнула в него одну из подушек.

— Нет. Это правда. Подумайте немного — и вы согласитесь со мной.

Его светлость улыбнулся.

— Ах ты, маленькая негодница! — почти проворковал он. — Я хорошо знал своего отца. Если бы ты говорила правду, он обязательно упомянул бы тебя в завещании.