Она еще раз перечитала электронное письмо.

«Развлекайся».

Что, черт возьми, он имеет в виду? Она вспоминает первые недели их отношений. Как захватывающе это было, насколько не походило на все, что происходило с ней раньше, как весело им было вместе!

Вторая их встреча началась достаточно тривиально. Он позвонил ей и пригласил поужинать в миланском «Принсипе ди Савойя». Ей тогда подумалось, что это слишком роскошное место для такой встречи, но Валентина решила: они выпьют там хорошего aperitivo[9] и пойдут в заведение попроще. Однако, когда в назначенное время она прибыла в ресторан гостиницы, Тео на месте не оказалось. Она двинулась по залу, лавируя между креслами и столиками, немного обескураженная роскошью, и в то же время любуясь выставленным напоказ богатством. Это было так по-милански, так привычно! Она села в большое мягкое кресло с подлокотниками и заказала мохито. К ее удивлению, официантка, вернувшаяся с напитком, тарелочкой сочных маслин и прочих изысканных закусок, вручила ей увесистый пакет. На нем изящным каллиграфическим почерком было начертано ее имя: «Синьорина Валентина Росселли».

Она сразу догадалась, что это от Тео. Он из тех мужчин, которые пишут красивым почерком. Она разорвала упаковочную бумагу, и на колени выпала карточка-ключ, а вместе с ней свернутая черная шелковая лента и маленький бумажный прямоугольник с напечатанными простым машинописным шрифтом словами: «Номер 342. Надень это перед тем, как открыть дверь».

«Наверное, он имеет в виду это», – решила Валентина, развернув ленту и увидев, что это повязка на глаза. Она быстро свернула повязку, чтобы никто не увидел, но в зале почти никого не было, а официантка исчезла. Валентина отпила мохито. Отчасти все это ее раздражало. Что он о себе возомнил? Это их вторая встреча. Можно даже сказать, первое нормальное свидание. Он что, считает, что женщину можно завоевать, напоив вином и накормив? Хотя чего еще было ожидать после такой первой встречи? Нужно допить aperitivo и убираться отсюда. А он пусть сидит себе в своем 342 номере. Однако с другой стороны эта игра ее возбуждала. Понятно, для чего ее зовут в номер. Но разве она не знала, чем закончится этот вечер? Зачем еще она надела короткое черное шелковое платьице с молнией до самых ягодиц? А крошечные кружевные трусики и чулочки для чего понадобились, а? Выходит, вечер просто начинается так, как она планировала его закончить? Она свободная молодая женщина и может вести себя, как ей заблагорассудится.

Внутренняя борьба закончилась тем, что Валентина зашла в лифт и поехала на третий этаж роскошного отеля. Ей давно мечталось пожить здесь, но она и думать не могла, что попадет сюда подобным образом. «Откуда у него на это деньги, интересно?» – думала она, выходя из кабинки лифта в коридор. Ладони, в которых она сжимала карточку-ключ, вспотели, сердце начало учащенно биться. Что, если он изменится, когда увидит ее снова? Что, если соединившее их волшебство закончилось вместе с той ночью? Что ж, как бы то ни было, она пришла сюда. Возвращаться не было смысла. У нужной двери она огляделась по сторонам. Вокруг ни души. Натянув на глаза повязку, вставила карточку-ключ в замок. Когда раздался щелчок, толкнула дверь.

То была невероятная ночь. Тео действительно напоил ее вином и накормил, но в тишине, без обычного в таких случаях трепа. Она до сих пор помнит изысканный вкус колючего холодного шампанского во рту. Он начал кормить ее, и, что поразило Валентину гораздо больше, она позволила ему это делать. Тот ужин ей не забыть никогда. Начал он с антипасто. Маленькие кусочки вяленых на солнце томатов, поджаренные на гриле баклажаны и жареный перец, обильно политые хорошим оливковым маслом и щедро сдобренные чесноком. Затем последовали спагетти с густым соусом песто и пармезаном.

– Всасывай, – командовал он, кормя ее с вилки. Она представляла, как он смотрит на ее губы, всасывающие нити макарон, и думала: «Кто из нас больше завелся, он или я?»

– А теперь, Валентина, тебя ждет мясо, – сказал он. Она услышала веселые нотки в его голосе и едва не хихикнула, что для нее совершенно не характерно.

– Встань, пожалуйста, – приказал он. Обошел вокруг и встал за ее спиной. Она почувствовала, что его пальцы легли на молнию. – Замечательное платье, – заметил он, расстегнув застежку до самого низа, так что платье, раскрывшись, соскользнуло с ее тела.

Он взял ее за руки и подвел к креслу. Она вздрогнула от неожиданности, когда он поставил ей на колени тарелку. Она была горячей, но не сильно. Надо сказать, тарелка эта породила куда большее тепло внутри нее, в лоне, отчего внизу живота все начало млеть.

– Открой рот, пожалуйста. – Он положил тонкий кусочек мяса ей на язык. Она начала жевать. Деликатес был таким нежным, что практически растаял во рту. Никогда еще ей не приходилось есть такого вкусного мяса.

– Я хочу увидеть тебя, – вдруг сказала она. Игра затягивалась. Его лакомства распалили в ней желание.

– Можешь, как только захочешь, – проворковал он.

Она стянула с лица повязку. Тео стоял перед ней. О да, он был в точности таким, как в прошлый раз. Смуглый, по-кошачьи грациозный, совершенно неотразимый. Он смотрел прямо на нее, и она лишь через несколько секунд заметила, что он голый.

– Хочу еще, – сказала она, не сводя с него глаз.

– Мяса еще полно.

Он взял ее руку и положил на свой затвердевший пенис.

– Я не про это, – сказала она.

– Как насчет десерта? – спросил он как ни в чем не бывало. – Шоколадный мусс.

Она подняла бровь и одарила его одной из своих редких улыбок.

– Я знаю, что хочу на десерт. Тебя.

Та ночь была полна для Валентины самых разных ощущений: вкусы, фактуры, запахи. Тео как будто раскрывал слой за слоем кипящую в ней страсть. Когда она думала, что достигла вершины, он поднимал ее еще выше.

Тогда же договорились о форме их отношений. Условились встречаться раз, возможно, два раза в неделю в каком-нибудь отеле и проводить вместе всю ночь. Иногда они играли, как в тот раз в Принсипе ди Савойя, а бывало, проводили время в безудержном, грубом сексе. Поначалу пользовались миланскими отелями, но через пару раз начали встречаться в разных городах на севере Италии: Верона, Болонья, Турин и, разумеется, Венеция. Ездили они всегда порознь и встречались только в условленном месте. Это вносило изюминку в отношения, делало их более пикантными, привносило ощущение недозволенности, хотя ни он, ни она не состояли в браке и не встречались с кем-либо еще. Где-то через месяц Валентина начала проявлять инициативу. Никогда она не забудет того случая, когда послала Тео записку с просьбой встретиться с ней в одном из отелей Болоньи. Она ждала его в баре. На ней был плащ, потому что в тот день лило как из ведра. Тео, заразительно возбужденный, с капельками дождя в волосах, мокрыми щеками, ворвался в бар. Стоило ему появиться, сердце ее запрыгало от восторга. Он сел рядом с ней у стойки бара и лукаво улыбнулся.

– Позволите угостить вас чем-нибудь? – спросил официальным голосом.

Они всегда так начинали, делали вид, будто не знакомы. Не называли имен. «Снимали» друг друга на ночь.

После двух бокалов просекко Тео предложил ей снять плащ. Разумеется, она должна была уже согреться душой и телом. Валентина ждала этого момента. Она развернулась к нему на стуле и, серьезно глядя в глаза, развязала ремень и начала медленно расстегивать пуговицы.

– Ты точно хочешь, чтобы я сделала это здесь? – загадочно спросила она его.

Он непонимающе захлопал глазами. Она чуть-чуть приоткрыла рот, провела языком по нижней губе и одновременно раздвинула ноги, давая ему увидеть, что надето, вернее, чего нет у нее под плащом. Тут глаза его расширились, а потом заволоклись туманом вожделения.

– Знаете, синьорина Росселли, – прошептал он, понизив голос, – вы поразительная девушка.

Она соскочила со стула и выпорхнула из бара. Наполовину расстегнутый плащ заставил нескольких посетителей проводить ее взглядом. Он вышел за нею в фойе, там они вместе зашли в лифт.

– Какой этаж? – спросил он, накрывая ее нажавшую на кнопку руку своей ладонью и поднося к губам.

– Четвертый.

Он снял с нее плащ в лифте, сраженный ее смелостью, крепко поцеловал в губы, потом снова закутал в плащ и буквально втащил в номер. Они предались страстной, опьяняющей любви, на том самом месте, куда упали, ввалившись в дверь.

Так продолжалось два месяца. День, когда он переехал к ней, начался неплохо, на письменном столе, но постепенно спонтанность отношений исчезла. И, как ни странно, первой протрезвела Валентина, а не Тео. Она знала: это случилось из-за того телефонного разговора с матерью, когда Тина заявила, что они обе не могут поддерживать отношения с одним мужчиной. Это вывело Валентину из себя, и она захотела во что бы то ни стало доказать матери обратное. И вот, когда Тео в очередной раз прислал ей утром письмо с указаниями относительно следующей встречи, она, как раньше, не вскрыла конверт дрожащими от нетерпения руками, а внимательно прочитала его содержимое, разорвала записку и открытку, после чего позвонила ему и сообщила: отныне они будут жить вместе, нет смысла продолжать тайные свидания. На сэкономленные деньги можно будет хорошо отдохнуть летом. Она помнит, сколько разочарования было в голосе Тео.