– Ну, будь осторожна, Мэгги Мэй, хорошо? Хватит с тебя трагедий. Пришло время начать жить той жизнью, которую ты заслуживаешь. С этим мальчиком, который всегда так глупо на тебя пялится. Но если захочешь передохнуть от своих приключений, заходи ко мне на чай. В любое время. – Ее глаза встретились с моими, и она одарила меня самой сладкой улыбкой, которую я когда-либо видела. – Ну, или просто поболтать со старой подругой.
– Да. – Я улыбнулась. – Я люблю вас, миссис Бун.
Она закатила глаза, смахнула упавшую слезу и ответила:
– Ну да, конечно.
Что на языке миссис Бун означало: «Я тоже тебя люблю».
Переходя улицу, я заметила, что вся моя семья собралась на лужайке и смотрит на дом.
– Что происходит? – спросила я, подходя к ним. Шерил положила голову на плечо Кельвина, а папа обнял маму. Я села рядом с братом и сестрой и посмотрела вверх.
– Мы прощаемся, – сказал папа.
– Что? – Я покачала головой. – Вы его продаете?
Он кивнул.
– Мы считаем, что пора. В этом доме мы начинали новую жизнь, смеялись, любили.
– Но также мы испытывали здесь сильную боль, – сказала мама, слегка улыбнувшись мне. – И мы решили, что пришло время начать все сначала. Найти новые места, новые достопримечательности. Пришло время всем нам отпустить прошлое и найти свое будущее.
Я не спорила с ними, потому что чувствовала, что это нужно было сделать уже давным-давно. Но все же перспектива отпустить дом, который спас меня от самой себя, вызывала грусть.
Дом был продан через пятьдесят пять дней после того, как его выставили на продажу. Брукс с ребятами уехали в Лос-Анджелес, чтобы возобновить деятельность группы, и я пообещала прилететь к нему, как только с домом будет все улажено.
В последний день нашего переезда небо потемнело, и над округом Харпер пошел дождь. На нашей подъездной дорожке стояло два больших грузовика, и мы загружали их уже несколько часов. Когда последняя коробка была упакована, я попросила у родителей несколько минут – попрощаться.
Моя комната, когда-то битком набитая историями, была пуста. Я прижала руку к сердцу, слушая, как стучат по подоконнику капли дождя. Я не знала, с чего начать прощание. Боль в груди напоминала обо всем, что я пережила в этих стенах. Здесь я впервые узнала, что такое семья, здесь я влюбилась. Неважно, куда меня приведет жизнь, этот дом из желтого кирпича всегда будет моим домом.
Я была на грани слез, когда услышала свои любимые семь слов.
– У тебя сегодня все хорошо, Мэгги Мэй?
– Ты же должен быть в Лос-Анджелесе, – сказала я, улыбнувшись. Я обернулась и увидела, что Брукс стоит, спрятав руки за спиной. Его волосы и одежда промокли от дождя, а на губах играла самая широкая улыбка. – Что ты здесь делаешь?
– Ну, ты же не думала, что я пропущу прощание с домом, который подарил мне тебя, не так ли? К тому же, – он шагнул в мою комнату и вытащил из-за спины маркерную доску, – несколько лет назад я дал одной девушке обещание, и, думаю, пришло время его выполнить. Я хочу показать тебе мир, Мэгги Мэй. Я хочу увезти тебя в самое важное приключение твоей жизни.
Я улыбнулась и подошла к нему. Он не знал, что самым важным приключением моей жизни был он. Он был моим любимым путешествием, моим якорем, который всегда приводил меня домой. Он положил доску на пол и взял меня за руки.
– Я готова. Я готова прожить с тобой жизнь, Брукс. Мне всегда был нужен ты и только ты. Сейчас я готова отпустить это место.
Он улыбнулся.
– Ты уверена? – Он оглядел пустую комнату.
Я сжалась в его объятьях.
Я прикусила нижнюю губу.
– Может быть, еще пять минут, – прошептала я. Он поцеловал меня в лоб и тихо сказал: – Пусть будет десять.
Когда пришло время уходить, Брукс схватил маркерную доску и взял меня за руку, пока мы выходили из дома. Дождь все еще лил как из ведра, и я поспешила к машине, но Брукс остановил меня.
– Мэгги, подожди! Я забыл сказать. Я помогу тебе вычеркнуть все пункты из твоего списка дел, но хочу получить кое-что взамен.
– И что же?
Он перевернул доску.
Выходи за меня.
– Что? – я нервно усмехнулась.
– Выходи за меня, – повторил он. Капли воды стекали по его носу и падали на землю.
– Когда? – спросила я.
– Завтра, – ответил он.
– Брукс! – Я со смехом взяла его за руки.
– И послезавтра. И послепослезавтра. И послепослепослезавтра. Каждый день, Мэгги Мэй. Я хочу, чтобы ты выходила за меня замуж каждый божий день до конца наших дней. – Он притянул меня ближе к себе, и холодный дождь почему-то стал теплее. В этот момент мы стали единым целым под проливным дождем. Его кожа касается моей, его сердце бьется в унисон с моим, и с этого момента наши души – единое целое. Он легко коснулся меня губами и тихо произнес: – Ты согласна?
Я дважды сжала его руки.
И мы поцеловались под дождем.
Вот оно.
Важное мгновение. Папа всегда говорил мне, что это когда-нибудь произойдет. Брукс был мгновением, которое я ждала всю свою жизнь.
В этот раз – навсегда.
Эпилог
– Здесь так громко, – крикнула Хейли. Мы стояли на стадионе в первом ряду. Две недели назад ей исполнилось шесть лет, и это был ее первый концерт The Crooks. Брукс с ребятами давали концерт в честь двадцатилетия группы на стадионе в пятнадцати минутах езды от нашего дома, и Хейли спросила, может ли это быть подарком на ее день рождения.
– Здесь не громко, ты просто еще маленькая, – передразнил Ной свою младшую сестру.
– Нет, все-таки громковато, – ответила я. Я достала из сумочки розовые шумоизоляционные наушники и надела их на уши дочери. – Лучше? – спросила я.
Она широко улыбнулась и кивнула.
– Лучше.
Когда свет начал гаснуть, Хейли и Ной запрыгали на месте. Когда группа вышла на сцену, мне показалось, что дети сейчас сойдут с ума. Они смотрели на своего отца глазами, полными обожания.
Он их герой. Он мой любимый.
– Привет, Висконсин, – сказал Брукс, обхватив микрофон правой рукой. – Если вы когда-нибудь были на концерте The Crooks, вам известно, что мы никогда не начинали концерт со вступительной речи. Но сегодня особый случай. Сегодня группе исполняется двадцать лет, и чтобы отпраздновать это событие, сегодня мы вернулись в наш родной штат. Мы с ребятами решили посвятить этот концерт человеку, благодаря которому много лет назад сбылась наша мечта. Когда-то одна девушка загрузила в Интернет несколько видеороликов, и именно благодаря ей были открыты The Crooks. Черт, да она даже придумала название группы.
– Мы любим тебя, Мэгги! – хором прокричали близнецы.
– Я люблю тебя, сестра, – сказал Кельвин, улыбнувшись мне.
– Они с тобой разговаривают, мама! – сказала пораженная Хейли.
Я поцеловала ее в лоб.
– Я знаю, дорогая. Классные они, да?
Она вздохнула, и ее глаза засияли.
– Да, мама. Папа классный.
– Итак, первая песня, которую мы исполним, написана не нами. Но только она подходит для того, чтобы начать концерт, посвященный моему самому дорогому и любимому человеку, моей лучшей подруге, – объяснил Брукс. – Это старый хит, надеюсь, вы будете подпевать. «Maggie May» потрясающего Рода Стюарта.
Кельвин заиграл на гитаре вступление, и через несколько секунд Брукс обхватил микрофон руками и начал петь, глядя прямо на меня. Дети продолжали аплодировать и выкрикивали его имя.
– Я стану рок-звездой, как папа, – крикнул Ной, подпрыгивая на месте.
Концерт прошел великолепно, как и всегда. Спев последнюю песню, Брукс сказал:
– Спасибо всем, что пришли. Мы The Crooks, и мы невероятно счастливы, что сегодня вы позволили нам украсть ваши сердца.
– Папа, мне кажется, ты сегодня был очень хорош! – сказала Хейли, зевая. У нее были такие же голубые глаза, как у мамы, и такая же красивая улыбка. Когда она улыбалась, я готов был выполнить любое ее желание. Ее руки обвились вокруг моей шеи, когда я нес ее в спальню. Несмотря на то, что я объездил весь мир и видел много достопримечательностей, ничто не могло сравниться с домом и дорогими мне людьми.