– Сезам, откройся, – прошептала она, вспомнив любимую сказку из книги «Тысяча и одна ночь».
Роса, усыпавшая тщательно подстриженную траву, окропила ноги девушки, когда та быстро перебежала к величественному дубу и спряталась за его стволом. Окутанная тенью, она двинулась к террасе. Из зала неслись звуки скрипки и флейты.
Джасмин выглянула из-за аккуратной живой изгороди квадратной формы. Изящные, точно встревоженные ветром перья, кружились пары в изысканных нарядах. Приглушенный свет, отбрасываемый хрустальными люстрами, отражался от золотистых шелковых обоев. Бальный зал напоминал сказочный дворец, наполненный принцами, принцессами и раболепными придворными.
Джасмин чувствовала себя незваной гостьей.
Она пригладила платье дрожащей рукой. Костюм эпохи Возрождения с его изумрудно-зеленой верхней юбкой и выглядывавшей из-под нее золотой парчовой эффектно облегал полные бедра и грудь девушки. Бархат красивыми складками ниспадал к ее ногам. Изящные руки скрывали пышные длинные рукава, украшенные жемчугом. Спускающиеся до талии, тщательно завитые иссиня-черные волосы были перехвачены золотой лентой. Под толстым слоем рисовой пудры, покрывающей лицо и шею девушки, был нанесен белый театральный грим. Все это делало ее золотистую кожу бледной, как у английской леди. Теперь никто не смог бы сказать, что Джасмин так же смугла, как ее родители-египтяне.
Много лет она пыталась сделать так, чтобы перед ней распахнулись двери высшего английского общества, но тщетно. Джасмин не помогли ни чистая английская речь, ни светские манеры, ни английские платья. А ведь она так пыталась скрыть акцент, научилась вполне благопристойно вести себя на званых вечерах. Даже титул ее приемного отца-виконта не помог. Семья Джасмин была не настолько состоятельной, чтобы распахнуть для себя двери высшего света.
Правда, ее дяде, герцогу Колдуэллу, удалось устроить дебют племянницы. Но все равно, едва только он отворачивался, присутствующие на балу леди и джентльмены начинали шептаться о том, как Джасмин напоминает вульгарную девку в своем белом платье.
Джасмин вновь устремила взгляд на террасу. Как и было запланировано, вскоре раздался короткий громкий свист. Пришло время войти в зал.
Озаренная светом, по каменным ступеням спускалась лучшая подруга Джасмин. Простое круглое лицо, пухлая фигура и скромное приданое Хлои не могли привлечь к ней большого количества поклонников. Но она обладала добрым нравом и готова была броситься, точно тигрица, на всякого, кто пытался осмеять происхождение Джасмин. К сожалению, таких людей было немало, а посему Хлою «забывали» приглашать на званые вечера и балы почти так же часто, как и ее подругу. Но Хлою это мало волновало. Джасмин же любила ее как сестру.
На бале-маскараде, ежегодно устраиваемом графом Кларедоном, собрались сегодня сливки общества. Хлою пригласили сюда лишь из уважения к ее дружбе с леди Амандой. А может, стройная, точно речной тростник, Аманда просто решила, что будет смотреться еще выгоднее на фоне пухленькой простушки Хлои?
– Джасмин? – Одетая в костюм молочницы, Хлоя сдвинула маску на лоб.
– Никакого дикого жасмина. Только чопорная английская роза, – сострила Джасмин, стукнув подругу бутоном по носу.
Широко улыбнувшись, Хлоя водрузила маску на место.
– Сделаем вид, что мы отправились в сад прогуляться и посплетничать. А потом ты просто войдешь назад со мной вместе. Никто тебя не заметит. Ты легко смешаешься с толпой. – Хлоя оглядела подругу с головы до ног и вздохнула. – Ты такая красивая. Наверняка многие захотят потанцевать с тобой.
В душе Джасмин всколыхнулось чувство солидарности.
– И с тобой тоже, Хлоя.
Девушка покачала головой.
– Пока никто, кроме Томаса, не изъявил такого желания. Да и он пригласил меня лишь из вежливости. Он представил меня своему другу Саймону, который показался мне довольно интересным человеком, но… – Хлоя осеклась, а потом, понизив голос, произнесла: – Но только если я предложу ему то же, что и Аманда.
Джасмин сдвинула брови.
– Удовольствие?
– Определенного рода. Это случилось в прошлом году после званого обеда. Все ушли, а я задержалась – разговаривала с Томасом. Вскоре ушел и он, а я вышла в сад, чтобы подышать воздухом и полюбоваться на розы леди Кларедон. Как вдруг услышала стоны, доносящиеся из кустов. А потом увидела Аманду с садовником. Он сорвал цветок. Только совсем не из тех, что благоухают в саду.
Рассказ ошеломил Джасмин. Аманда, благопристойная дочь графа, которая недавно обручилась с лордом Ридли?
– Аманда? Ты уверена?
Хлоя пожала плечами.
– Было темно, садовник загораживал ее лицо, но я уверена. Кроме того, я узнала туфли. Она всегда ими хвасталась. Это ее любимые.
Значит, в этом семействе завелась паршивая овца. Эта мысль развеселила Джасмин.
– Уверена, леди Кларедон придет в ужас, когда узнает, что ее драгоценный бутон лишился лепестков. И благодаря кому? Простому садовнику, – хихикнула Джасмин.
– Он сорвал его под корень. – Хлоя изобразила стон, засмеялась и указала в сторону зала. – Готова войти?
– Готова. – Отбросив в сторону розу, Джасмин надела на лицо атласную маску изумрудного цвета, украшенную мерцающими стразами.
Склонив головы, девушки направились в сторону террасы по выложенной мелкими камешками дорожке. Поднявшись по ступенькам, Хлоя обернулась через плечо. Джасмин замешкалась внизу, подхватив тяжелый подол.
– Идем! – прошептала Хлоя.
Дрожь пробежала по спине Джасмин. Едва она ступит на паркет танцевального зала, обратного пути уже не будет. С той злополучной ночи в саду Джасмин избегала попадаться на глаза членам семьи графа. Девушка судорожно сглотнула. Она уже совершила одну ужасную ошибку. Стоит ли рисковать снова? Если ее инкогнито раскроют, то наверняка вышвырнут вон. Или того хуже – поднимут на смех. Леди Кларедон, которая за глаза называла ее «уродливым Коричневым Скорпионом из Египта», вполне могла оскорбить ее прилюдно.
Джасмин посмотрела на свои руки в белых перчатках. Она докажет им и самой себе, что может быть одной из них. Пусть даже совсем недолго.
– А пошло оно все к черту, – громко произнесла девушка. – Идем, Хлоя. Я не стану пробираться в зал тайком. А войду гордо, и пусть все смотрят.
Лицо Хлои посеребрил свет луны. Девушка выглядела удивленной. Но потом она улыбнулась, коротко кивнула и вошла в зал, плотно притворив за собой дверь.
Джасмин глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение. Немного подождала, а потом взялась за медную ручку двери. Гордо вскинув голову, она вошла в зал, подобно королеве, почтившей своим присутствием придворных.
Перед ее глазами замелькали пестрые наряды. Джасмин замерла, узнав в Алисе из Страны чудес леди Аманду, рядом с которой вышагивал Моцарт. Гости зашептались.
Леди Аманда бросила на Джасмин оценивающий взгляд, словно безмолвно порицая ее за прогулку по саду. Джасмин заколебалась, но потом вспомнила о том, что ей поведала Хлоя. Насмешливо улыбнувшись, она расправила плечи.
Подбородок вверх. Не сутулиться, не опускать глаз долу, как служанка. Подхватив юбки, Джасмин без колебаний двинулась вперед. Она чувствовала себя английским военным кораблем, плывущим навстречу победе над обществом снобов.
С гулко бьющимся сердцем она отошла в уголок, чтобы понаблюдать за танцующими и подождать. Вскоре Джасмин поняла, что никто к ней не подходит, никто не таращится на нее и не задает вопросов. Зал наполнился звуками вальса, и пары закружились в танце.
Слава Богу. Никто ничего не заметил. Пока. Сердце Джасмин трепетало от радости и вновь пробудившейся надежды. Она немного расслабилась и стала с интересом оглядываться по сторонам. Музыканты располагались на невысоком помосте возле обитой шелком стены. На тонких морщинистых шеях пожилых дам, сопровождающих своих юных подопечных, поблескивали бриллианты.
Взгляд Джасмин остановился на пирате, танцующем с изящной темноволосой женщиной, одетой в костюм принцессы. Сердце Джасмин замерло в груди, когда пират повернулся, явив ее взору точеные черты единственного сына и наследника графа Кларедона – Томаса Уолленфорда.
Когда Джасмин было девять лет, а ему двенадцать, она ударила Томаса по лицу за то, что тот обозвал ее уродливой кобылой. Его мать придумала бы для нее худшее прозвище, и знай Джасмин Томаса немного лучше, она непременно приберегла бы этот удар для другого случая.