— Большое дело, — фыркнул Джи Ди. — Пока ты его обрабатываешь, я буду делать то, для чего сюда приехал, — снимать натуру. Не думаю, что если какой-то болван с ружьем пробрался сюда прошлой ночью, то у них хватит смелости сделать то же самое средь бела дня. Мне кажется, вся проблема здешних жителей состоит в том, что они позволили этим бандитам запугать себя до смерти.
— Они и меня напугали, — возразила я.
— Ты — слабая маленькая женщина. Тебе сам Бог велел пугаться. Но можешь ли ты себе представить, что кому-нибудь придет в голову тратить на это патроны? Джи Ди звонко хлопнул себя по лысине. — Даже индеец не захочет второй раз смотреть на такой скальп.
— Думаю, Джи Ди прав. Наше положение нельзя приравнивать к положению Керка. Это борьба между англичанами и освободительной армией народов Малайи. Мы не имеем к ней никакого отношения, — мрачно проговорил Нордж.
— А почему же они в меня стреляли ночью?
— Видимо, по ошибке. Они охотились за Керком. Не могли же они знать, что ты… — Нордж внезапно умолк, смутившись того, что коснулся темы, которую они договорились не трогать. — Думаю, Джи Ди все же прав.
Как ни хотелось Дэну настоять на своем, выбора у него не было. Он отвечал за организацию работы нашей группы, и это по идее определяло его статус босса. Но когда решался вопрос непосредственно съемок, никто не мог командовать Джи Ди.
На том и порешили. Не дожидаясь окончания дождя, Джи Ди в прекрасном расположении духа удалился, чтобы поднять Хуссейна и приступить к колдовству своей любимой камерой. Мы трое остались на месте: Нордж снимать меня, Дэн руководить, а я позировать.
Нордж отснял одну пленку с видами бунгало, я позировала ему то на ступеньках, то на веранде. Обстановка не позволяла отснять больше, и Дэн попросил меня переодеться, чтобы можно было продолжать съемки в джунглях.
Я переодевалась медленно, не столько из-за того, что возникли какие-то трудности с моим костюмом — это были старые бриджи для верховой езды, сорочка с открытым воротом и тропический шлем, — сколько из-за твердого намерения выглядеть наилучшим образом и в этот раз, и в будущем. Я поняла, что Роксана Пауэлл в последние двадцать четыре часа выставила себя явно в смешном виде и что наилучший путь изменить это впечатление — подать себя в более выгодном свете.
Вернувшись на веранду, я обнаружила, что мужчины палец о палец не ударили в мое отсутствие. Они снимали Сити, вышедшую туда из любопытства. Более того, они получали от этого большое удовольствие, особенно Нордж. И насколько я заметила, Сити это не тяготило. Должна признать, что, грациозно оперевшись на перила веранды в своем зеленом саронге, с обнаженными плечами, блестевшими, будто их смазали маслом, она выглядела очень живописно.
— Боже мой! — воскликнул Нордж. — За такой натуральный цвет кожи большинство девушек ничего бы не пожалели.
— Что там цвет! — Дэн посмотрел на меня с насмешливым вниманием. — Рокси, у него перед глазами такая фигура, а он что-то лопочет о цвете.
— В этом-то и разница между настоящим художником и развратником, безразличным, но не слишком довольным тоном бросила я.
Несмотря на мои старания, комплиментов относительно моей внешности так и не последовало. И я, если честно, не могла обвинить мужчин в этом: по сравнению с Сити я была одета явно тяжело. И снова мне в голову пришла мысль об отношениях между Керком и его красивой экономкой. Прошлой ночью он не отверг моих обвинений…
— Юбку чуть-чуть повыше, дорогая, а теперь закинь ногу на ногу, вот так, изощрялся Нордж.
Сити очень хотелось угодить ему. Неожиданно я так остро осознала различие между Востоком и Западом, что не смогла удержаться от смеха.
— Скажи «чииз»,[4] дорогая, — посоветовала я. Однако Норджа это не рассмешило, как, впрочем, и Сити. Пожав плечами, я спустилась вниз и уселась в джип. Дэн, а через несколько минут Нордж присоединились ко мне.
По дороге к заводу Нордж попросил меня:
— Рокси, не доставай Сити, она такая чувствительная.
— Бедняжка.
— Да, она заслуживает нашего сочувствия, так как вынуждена выполнять лакейскую работу на какого-то белого плантатора. Девушка несомненного таланта.
— Конечно, ее талант вполне очевиден, и, если тебе так хочется, можешь снимать ее или делать все, что она тебе позволит.
Нордж неодобрительно искоса глянул на меня.
— Не стоит грубить.
— Извини, я просто завидую естественному цвету ее кожи.
— Дети, дети, — пожурил Дэн, — если вы не перестанете, папочка никогда больше не возьмет вас с собой.
Подъехав к заводу, мы были удивлены продуманностью его планировки. Не знаю, что я ожидала увидеть, может быть, пару заваленных каучуком навесов, рабочих, стоящих возле своих лачуг, однако увиденное нами оказалось совсем иным. Расчищенная от леса территория площадью в четыре футбольных поля разместила на себе различные строения и по виду напоминала собой небольшой производственный городок. Сам завод состоял из ряда зданий с покатыми цинковыми крышами, с оборудованием для обработки жидкого латекса, сушки и упаковки готовой продукции в тюки. Над всем этим возвышалась водонапорная башня, такая же, как и у дома Керка.
Дэн подмигнул мне и обратился к Норджу:
— Эд, так что ты там говорил насчет лачуг и тому подобное? В Штатах мне приходилось видеть кое-что похуже.
Заводскими постройками, амбулаторией и магазином для рабочих было занято около трети территории. Все остальное находилось в распоряжении рабочих. По обе стороны вырубки тянулись два ряда аккуратных каркасных бунгало, отделенных друг от друга небольшими огородами. Все это очень напоминало американский стиль градостроительства. Там же находились буддийский храм и мечеть, а прямо перед ними — размеченное футбольное поле. У кромки лесного массива паслось небольшое стадо коров. Гармонию этого мирного пейзажа нарушала лишь караульная вышка в центре комплекса и установленные на заводских крышах вездесущие прожектора.
Крыть Эду было нечем, он был явно разочарован. Дэн отправился на поиски Керка, а мы, оставшись одни, бродили вокруг и снимали все подходящее, вызывая интерес лишь у домашнего скота и у охранника на вышке. Нигде ни души. Сборщики, мужчины и женщины, еще не вернулись с установленной дневной нормой латекса. Причина отсутствия детей объяснилась, когда мы забрели за угол склада и наткнулись на школу на открытом воздухе, под легким навесом.
Внешняя стена склада была выкрашена в черный цвет, перед ней аккуратными рядами стояли парты с сидящими за ними мальчишками и девчонками — малайцами, тамилами и китайцами в традиционных одеждах. Молодой учитель, малаец в европейских шортах, что-то объяснял, используя как доску стену склада. Дисциплина на уроке была прекрасной — ни один из учеников даже не пошевельнулся при нашем появлении. Думаю, это было совершенно не связано с пистолетом сорок пятого калибра, висевшим у учителя на поясе. Сам молодой педагог приветствовал нас полупоклоном головы и продолжил урок.
Вернулся улыбающийся Дэн.
— Вы представляете! — воскликнул он. — Ни за что не догадаетесь, куда делся наш хозяин. Он уехал охотиться на слонов.
Представив себе Керка, преследующего огромных серых животных с лассо в руках, или что-то подобное, я не могла не засмеяться вместе с Дэном.
— Слушай, а зачем?
— Сдается мне, он здесь главный распорядитель всех игр. Похоже, этот человек обладает глубиной, которую мы еще не начали измерять. — Он посмотрел на меня, и бровь у него поднялась. — Или мне лучше говорить только за себя?
— Вероятно, тебе лучше вообще молчать, — сердито ответила я. Нервозность, вызванная событиями прошлой ночи, еще не покинула меня окончательно.
— О, а это что такое? Школа? Рокси, у нас неплохой шанс отснять интересный живой материал.
— Дэн, они же делом заняты, — воспротивилась было я, но он уже стоял перед учителем, и тот выслушивал его предложения.
Учебный процесс был приостановлен, чтобы я могла попозировать то у доски, играя роль учительницы, то окруженная группой учеников, предположительно берущих у меня автографы. Дети играли свою роль с серьезной почтительностью, как будто не они, а мы были детьми. Я чувствовала себя по-дурацки и, когда все закончилось, сказала об этом Дэну. Тот был удивлен:
— О чем ты говоришь, моя куколка? Журналы заглотят это, только держись. И кто знает, может быть, даже «Лайф» опубликует твои снимки.