— Это был Теб Виктор, — сказал Керк, кладя трубку на рычаг. — Ваш грузовик только что миновал его усадьбу.

— Отлично! — воскликнул Дэн. — Что я тебе говорил, Рокси? Ничто не остановит этих парней: ни снег, ни дождь, ни ночная тьма.

Керк все еще выглядел озабоченным. И когда я вопросительно посмотрела на него, он, как бы извиняясь, усмехнулся.

— Сторож Теба пытался криком остановить их, но безуспешно. Теперь у меня закралось сомнение, были ли это ваши друзья.

Прежде, чем мы смогли обсудить эту мысль, раздался вежливый стук в дверь со стороны столовой. Обернувшись, мы увидели стоявшую там женщину. Это была молодая милая малайка в зеленом саронге,[1] шелковые складки которого укрывали ее от груди до лодыжек. Алая орхидея украшала ее темные прямые волосы, собранные сзади в пучок. Теперь я наверняка знала одно: у Керка не было жены.

— Слушаю тебя, Сити, — сказал Керк.

— Че Муда на кухне и хочет говорить с вами, туан,[2] — произнесла Сити.

У нее был тонкий голосок, соответствующий ее хрупкому телосложению, а ее английский содержал приятные чужеземные интонации.

— Сейчас приду. Кстати, Сити, у нас гости. Позаботься об обеде еще на четверых и приготовь свободные спальни. — Керк повернулся к нам:

— Вы можете занять спальни на первом этаже, а ваши друзья — наверху.

— Хорошо, господин, я позабочусь об этом, — проговорила Сити.

Ее приподнятая верхняя губка постоянно обнажала зубы в непреднамеренной полуулыбке. Эта милая заячья улыбка и полноватая нижняя часть смуглого лица придавали ей экзотический вид симпатичного бурундучка. Она вышла на кухню тем же путем, что и пришла. Ее плавные движения, в которых чувствовались ритм и изящество, восхитили меня как актрису.

— Надеюсь, вы меня извините. Че Муда — мой новый управляющий, и ему, как видно, требуется небольшая встряска. Я скоро вернусь. Если зазвонит телефон, пожалуйста, ответьте. И угощайтесь без стеснения. — Он кивнул в сторону напитков и вышел вслед за Сити.

Когда мы остались вдвоем, Дэн подошел и уселся на подлокотник моего кресла.

— Все идет прекрасно, — заявил он. — Только перестань ежеминутно доставать старину Керка.

— Ничего не могу поделать с собой, Дэн. Есть в нем что-то такое… Эти бровищи! Брр!

— Но я же не прошу тебя спать с ним. Смотри на что-нибудь другое. Не забывай, что значит для нас эта сделка, особенно для тебя.

Нужды в подобных напоминаниях не было. Шесть тысяч миль проделывают не для того, чтобы все потерять. Наоборот, я лелеяла надежду, что, может быть, мне повезет и полученный здесь толчок поможет моей карьере перевалить через бугор. Я слонялась по Голливуду в течение долгих тяжелых восьми лет, поджидая подходящий момент, временами бросаясь то на одно, то на другое, продвигаясь вперед, но не настолько быстро, чтобы это можно было брать в расчет. Так, может быть, на этот раз…

Вот такие мысли вертелись у меня в голове. Настолько обычные для тысяч других, питающих надежды, везунчиков и неудачников, что Дэн мог их читать.

— Это большой шанс, — сказал он. — Если вернемся с чем-то оригинальным в этом видовом фильме, таким, что невозможно будет не использовать для полнометражной картины, ты попадешь в струю. И тогда тебя не сможет остановить ничто, Рокси.

— О Дэн, ты в самом деле веришь в это?

— Конечно. Ты же знаешь, как высоко котируешься в паре со мной. Тебе нужен всего лишь один хороший прорыв — и ты их сразишь.

— Студия не послала бы нас в такую даль и не тратила бы такие деньги, если бы они не думали… не верили в меня, правда?

— Абсолютно верно. Они только и ждут, чтобы им показали что-нибудь стоящее.

— Я покажу! Подожди, и ты сам увидишь.

Дэн был коммерсантом, это было у него в крови и составляло его жизнь. Но в данный момент я воспринимала его инъекцию энтузиазма с благодарностью. Почему, собственно, ему и не оказаться правым? Ведь загоралась же искра удачи для некоторых, даже для актеров по контракту, обивавших пороги съемочных площадок по многу лет. Она может зажечься еще. Почему может? Она зажжется обязательно, и заставляю ее сделать это я! С такими мыслями настоящее не казалось мне столь уж мрачным. Партизаны, накаленная атмосфера плантации и даже враждебная фигура Луэлина Керка уменьшились до размеров ничего не значащих мелких раздражителей, которые легко отмести в сторону.

Я потрепала Дэна по ноге.

— А ты приятный парнишка.

— Скажешь мне об этом сегодня ночью, — ответил он, — сжимая мою руку. — А как тебе понравилась предусмотрительность Керка? Готов поспорить, что наши спальни рядышком.

— И это ты считаешь предусмотрительностью? Знаешь, я начинаю уставать от споров с тобой. Дэн наклонился и легонько поцеловал меня.

— Выпьешь, чтобы устать еще больше? — Он поднялся, чтобы приготовить мне напиток. — Кстати, что скажешь о вкусе Керка? Эта Сити — прелестная домашняя кошечка.

И снова по непонятной для меня причине я почувствовала внутреннюю потребность защитить хозяина дома или, по крайней мере, воздержаться от его осуждения. Не было приятным для меня и одобрение Дэном миниатюрной малайки, хотя это было совсем нелогично, так как Дэн обладал здоровой способностью одобрения всех хорошеньких женщин.

— А ты не думаешь, что это личное дело мистера Керка?

— Я бы сказал, неплохое дело. Ревнуешь? Не стоит, она не в моем вкусе. Мне нравятся женщины… — он сделал вид, что рассматривает меня внимательно, ростом пять с половиной футов, с волосами золотистого цвета, зелеными глазами, довольно-таки полными губами и… О, я бы мог продолжать бесконечно, но, пожалуй, рискую схлопотать по физиономии.

Слушая эту лесть, я не сдержала улыбки, но больше себе позволить не могла.

— Я думаю, не стоит обвинять столь занятого мужчину за то, что он держит в доме симпатичную экономку.

— А кто обвиняет? — возразил Дэн, вернувшийся со стаканом виски с содовой для меня. — Между нами говоря, Рокси, у старины Керка, думаю, действительно есть кое-какие проблемы, но я серьезно сомневаюсь в том, что дела здесь настолько плохи, как он пытается нам…

Я принимала из его руки стакан, когда в тишине сумерек неожиданно раздались резкие звуки. Рука моя дрогнула, стакан упал на пол, виски пролилось, но никто из нас не обратил на это внимания.

— Рокси, ты слышишь? — без всякой надобности спросил Дэн.

— Да, — прошептала я. — Даю сто из ста, что это ружейные выстрелы и доносятся они со стороны ворот.

Глава 3

Стрельба прекратилась так же неожиданно, как и началась. Мгновения спустя в наружную дверь эхом раздался бешеный стук. Мы с Дэном колебались, пока не узнали голос Хуссейна, умолявшего пустить его в дом. Я совсем забыла о нем, оставшемся в джипе! Дэн осторожно открыл дверь, и Хуссейн юркнул внутрь. Его глаза за очками в роговой оправе были широко открыты от страха.

— Бандиты! — выдохнул он. — Нас всех убьют!.. Я подошла к окну, посмотрела во двор, и, хотя ничего плохого там не увидела, в воображении пронеслись страшные картины. Дэн ругался, возясь с «бреном»:

— Магазин должен присоединяться где-то здесь. И почему у него именно такой пулемет, какого я в глаза не видел? Ну же, черт побери, прицепляйся!

— Быстрее, Дэн, — умоляла я, — сюда кто-то идет!

Из-за угла бунгало послышался топот ног. Хуссейн застонал. К счастью, человеком, появившимся в поле зрения, оказался Керк. С пистолетом в руке он быстро обежал угол дома и, прыгая через три ступеньки, заскочил на веранду. Было радостно видеть его. Несмотря на свою антипатию к Керку, я не могла не признать, что в его облике есть какая-то властность, которая придает уверенность окружающим. Не дожидаясь, пока мы откроем дверь, Керк перемахнул через подоконник и оказался в комнате.

— Отойдите от окна и ложитесь на пол за мебель, — скомандовал он. Потом бросил Дэну:

— Я возьму «брен», а вы мой пистолет.

Быстрыми тренированными движениями он примкнул магазин к пулемету и перенес его к окну. Увидев, что я все еще стою, он рявкнул:

— Я сказал — лечь!

И я повиновалась. Потянулось ожидание. В полной тишине мы могли слышать дыхание друг друга. Без команды Дэн занял позицию у окна веранды с кольтом сорок пятого калибра в руке. Это не было тем, в чем он хорошо разбирался, и я не могла сдержать чувства гордости за него. Ракетка была единственным оружием, которое Дэн Лэндис когда-либо держал в руках, но об этом было трудно догадаться по его виду. Вероятно, он был воодушевлен уверенными действиями Керка.