– Зачем ты оплачиваешь лечение? И ведь это не в первый раз, да?

Молчание, повисшее после моих слов, кажется непривычно тяжелым, и я не знаю, сколько смогу выдержать его груз. Когда Дэмиен наконец отвечает, голос его спокоен, но в нем появилась какая-то непонятная резкость.

– Я оплачивал лечение Софии, потому что у меня были на это деньги.

– Но почему? – вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю хорошенько подумать, стоит ли настаивать.

Теперь я смотрю на него, а не на его отражение. Но Дэмиен все еще не сводит глаз со стекла, и я не знаю, видит ли он Лондон или свое прошлое. Стоит он сейчас рядом со мной? Или с Софией?

Я сжимаю руки в кулаки, потому что не хочу ревновать к призраку, и все же маленькие коварные ростки ревности пробиваются внутри меня. Дэмиен так и не ответил на мой вопрос, и мне уже начинает казаться, что я зашла слишком далеко. Наконец он отвечает – и я не могу унять дрожь, пробирающую меня до костей, от страха за Дэмиена и за невинную девочку, с которой он дружил.

– Она дочь Рихтера, а тот не оставил ей ни цента.

Лишь спустя минуту до меня доходит смысл сказанного.

– София – дочь Рихтера, но все свои деньги он завещал тебе?

– Именно так, – подтверждает Дэмиен.

– Так вот почему ты о ней заботишься? А почему ты просто не отказался от наследства в ее пользу?

– Об этом не могло быть и речи. Во-первых, у нее уже тогда были трудности. София умная, но очень импульсивная и натворила много глупостей. Поэтому я учредил фонд. Она может брать оттуда деньги на свои нужды. Я купил ей квартиру, плачу за ее лечение. Но все это есть у нее именно потому, что тогда я не отдал ей деньги. Если бы я это сделал, она бы, возможно, уже умерла от передозировки. Или же спустила бы все на алкоголь и наркотики.

Я киваю – этот довод мне понятен.

– Но правда в том, что я помог бы ей и без всякого наследства. – Тут Дэмиен впервые поворачивается ко мне лицом. – София знала, что Рихтер со мной делал, и именно ее дружба помогла мне не сойти с ума.

– О боже… Она знала, каким чудовищем был ее отец?

– Именно, – хмуро кивает Дэмиен. – И мы вместе через это прошли. В конце концов, я отделался гораздо легче ее. Но черт возьми, Ники, она всегда была рядом.

Я смотрю на него, не в силах остановить текущие по лицу слезы.

– И Элейн тоже?

Дэмиен отрицательно качает головой.

– Он ничего не знал. Конечно, я очень ценю его дружбу, но наши отношения с Софией были гораздо глубже.

Я крепко сжимаю его руку. Коварные ростки увядают, от ревности не остается и следа. Теперь я так же отчаянно, как и Дэмиен, хочу найти Софию. Эту бедную девочку, которая поделилась той малой силой, что у нее была, с Дэмиеном, в то время, как сама жила в аду, зная, что в ее жилах течет кровь чудовища.

– Ты найдешь ее, – говорю я. – Разве ты когда-нибудь не получал то, что хотел?

Мои надежды оправдываются, и Дэмиен слабо улыбается, затем крепко обнимает меня, прижимая к себе.

– Этот суд, наверное, был для нее настоящей пыткой, – продолжаю я. – Ее отец и ты…

Я прижимаюсь щекой к его груди, и его слова эхом проходят по всему моему телу.

– Мы не говорили об этом. Ей не нравилось вспоминать, что Мерл Рихтер был ее отцом. Я встречался с ней за несколько часов до того, как ты прилетела в Германию, и все ждал, когда София заговорит об этом – но она не сказала ни слова.

Я не знаю, что на это ответить, и испытываю облегчение, когда по громкой связи раздается голос мисс Айвс. Она сообщает о видеозвонке Элейна и спрашивает, вывести ли его на большой экран.

Дэмиен дает добро, декоративное зеркало в дальнем конце комнаты становится мутным, затем синим, и внезапно на нем возникает лицо Элейна.

– Дэмиен, – восклицает он. – Я так рад, что с тебя сняли обвинения.

– Спасибо, Элейн. Ты помнишь Ники?

– Конечно. Рад тебя видеть, Ники. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся вживую, поболтаем за бокальчиком моего лучшего вина.

– Было бы здорово!

При первом знакомстве с Элейном я никак не могла распознать его акцент. Потом Дэмиен рассказал, что он вырос в Швейцарии, и теперь я отчетливо слышу влияние французского и немецкого.

– Прости, что не смог тебе ответить, когда ты звонил раньше. В сообщении ты писал, что хотел поговорить о Софии?

– Она опять пропала. Выписалась несколько дней назад и исчезла. Я не смог ее разыскать и подумал, вдруг она звонила тебе.

– Тебе повезло, дружище, – отвечает Элейн. – Я знаю точно, где она.

Я вижу вспыхнувшее в глазах Дэмиена облегчение.

– Где же?

– В Шанхае.

– В Шанхае? – Теперь в его голосе слышится недоверие. – Но зачем? Когда вы с ней разговаривали?

Элейн сосредоточенно хмурится.

– Три… нет, четыре дня назад. Помнишь Дэвида, барабанщика, с которым у нее когда-то была интрижка? Похоже, его группа будет играть в тамошнем клубе целую неделю. И еще она вроде бы собиралась в Чикаго, если группе дадут добро на выступление.

Дэмиен прижимает пальцы к вискам. Выражение лица у него странное – смесь усталости и беспокойства. Такое выражение отеческой заботы, наверное, проявилось бы на его лице, если бы однажды речь зашла о наших детях.

Наших детях?! Внезапно я застываю, но, как ни странно, мне не страшно. Мысль эта возникла сама собой, но она меня не пугает. Напротив, успокаивает – как будто бы я на секунду заглянула в будущее и увидела там Дэмиена и нашу семью.

– Она сама тебе позвонила? – спрашивает Дэмиен. – Я пытался дозвониться ей на мобильный, но он сразу переключается на голосовую почту.

– Звонила по видеосвязи, – отвечает тот. – Я спросил, говорила ли она с тобой, но она не хотела беспокоить тебя во время суда. Странно, что она не позвонила сейчас, когда суд закончился. Хотя, насколько я знаю Софию, вряд ли она смотрела новости.

– Ты можешь сейчас подключить ее к конференции?

Я вижу, как движется взгляд Элейна, – он тыкает мышкой в иконки программы.

– Думаю, да. Погоди немного.

Лицо Элейна остается на мониторе, но в уголке появляется квадратик поменьше. Это фотография девушки с черными волосами, уложенными в виде шипов, с красными кончиками. В ухе – несколько серебряных колечек. Лицо нежное, как у эльфа, кожа неестественно бледная. Глубокие карие глаза подведены угольно-черным карандашом. Единственное яркое пятно – губы, широкие и полные, накрашенные кроваво-красной помадой. Возраст определить сложно, но хоть Дэмиен и сказал, что Софии почти тридцать, на вид я не дала бы ей больше двадцати. Хотя, с другой стороны, неизвестно, сколько лет этой фотографии.

– Думаю, получится, – говорит Элейн, а затем почти сразу: – Черт бы побрал эту девчонку!

Целую секунду я пытаюсь понять, в чем дело, затем вижу крест на месте фотографии.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Она удалила аккаунт, – отвечает Дэмиен. – А у тебя нет другого ее номера?

– Нет. Только мобильный. Клянусь, я никогда не понимал, о чем она думает. Но она обещала, что позвонит, как вернется из Шанхая, и скажет, куда они собираются дальше.

– Скажи, чтобы и мне позвонила. Или даже подключи меня к разговору.

– Обязательно. Не волнуйся. Она объявится – всегда так делает. Мы оба знаем, какая она непостоянная.

– Да уж, – вздыхает Дэмиен.

Экран гаснет, и Дэмиен вызывает мисс Айвс и дает ей ряд указаний, в числе которых – найти информацию по Дэвиду и узнать про выступления его группы в Шанхае. Она аккуратно все записывает и обещает сообщить, как только что-нибудь выяснит. Едва она выходит, Дэмиен заключает меня в свои объятия.

– Ты в порядке? – Я вопросительно заглядываю ему в глаза.

– Волнуюсь, – отвечает он. – А так нормально.

Он смотрит на меня, и я вижу, как постепенно беспокойство уходит из его глаз, и на лице появляется улыбка.

– Спасибо тебе, – говорит он.

– За что?

– За все.

Я улыбаюсь так широко, что мне даже чуточку больно.

– Всегда пожалуйста, мистер Старк.

– Думаю, мы здесь закончили, – говорит он. – Хочешь, останемся в Лондоне на ночь? Сходим на какое-нибудь шоу в Вест-Энде? Посмотрим достопримечательности?

– Нет, – отвечаю я. – Я просто хочу быть с тобой. Поедем домой.

– Вот почему мы идеальная пара, – смеется Дэмиен. – Ведь и я хочу того же самого.

Глава 10

– Добро пожаловать на борт, мистер Старк, мисс Фэрчайлд. Не желаете ли бокал шампанского?