– Что скучаешь? – вырвавшись из плотного круга девчонок, к ней подскочил Женя.
– Милка с Наткой ушли, а без них все потеряло смысл, – Яна еле удержалась, чтобы не всхлипнуть.
– Да брось! – неунывающий Женька обхватил ее за талию, прижав за одно и руки и, пританцовывая что-то отдаленно напоминающее ламбаду, повел к танцполу.
Было душно, лицо горело, по ушам била музыка, а со всех сторон толкали. И Ульяна не проявляла особого энтузиазма к танцу.
– Что, совсем скучно? – склонившись к самому уху, спросил Женька.
Пытаясь растормошить, он скользнул губами по щеке, шее.
– Ты чего совсем скисла? Неужели из-за того, что девчонки ушли? Да плюнь ты на них! Это твой день, и ты должна веселиться, – убеждал Женька в том, до чего Ульяна и сама додумалась.
– Душно здесь, – ответила она.
– Так пойдем, погоняем по городу, – мгновенно нашелся Женка.
– Платье? – Ульяна указала на открытые плечи и пышную юбку, поддерживаемую несколькими слоями фатина.
– К черту платье! – воскликнул Женька и закружил ее. – Я дам тебе свою куртку. Ну? Пойдем!
Ульяна осмотрела веселящуюся толпу – им вполне хорошо было из без виновницы вечеринки. Лишь бы не заканчивались спиртное и танцы.
– Пойдем! – она тряхнула головой и побежала к выходу, а следом за ней и Женя.
– Держись крепче! – крикнул он, садясь на любимый байк.
– Увези меня далеко-далеко. Чтобы не видеть ничего этого, – попросила Ульяна и прижалась к широкой спине. Она сама не знала от чего бежит, но очень хотелось что-то оставить за спиной.
Лавируя в тесном транспортном потоке, Женка мчался куда глаза глядят. Ему тоже было все равно куда ехать. Лишь бы скорость, лишь бы ветер в лицо, и стремительно исчезающая под колесами черная лента шоссе.
Порой Яна еле удерживалась от вскрика, когда байк протискивался в слишком узкий просвет или ложился в крутом вираже. Но Женька безошибочно держал баланс и чувствовал габариты, и Яна только прятала лицо на широкой горячей спине.
Она не заметила, когда высотные дома сменились темными деревьями, а свет фонарей – звездами и полной луной.
Прохладный ветер со свистом обдувал лицо, холодил кожу, но Яна не мерзла. Адреналин бил ключом, и кровь быстрее бежала по венам. Лицо пылало от радостного возбуждения, и ночная прохлада была только приятна.
Женька свернул на лесную тропинку и поехал медленнее. Ветер сразу утих, а ребят обступил сгустившийся влажный воздух, наполненный ароматом прелой листвы, промоченной дождями земли и грибов. В полнейшей тишине слышался только урчание мотора и шорох покрышек.
Внезапно лес закончился, и парочка оказалась на обрывистом берегу. А внизу простиралась безмятежная, как темное зеркало, гладь озера. Лунный свет ложился на нее серебристой дорожкой, отражения звезд подрагивали, как окна в крохотных домах, и Яне казалось, что оказалась в сказке. Она нисколько бы не удивилась, если бы над круто уходящим к воде берегом показалось бледное лицо русалки или водяного. Вспомнился Гоголь и его русалочьи хороводы. Яна оглянулась и поежилась.
– Замерзла? – голос Женьки нарушил завораживающую тишину.
– Нет, – очень тихо, почти шепотом ответила Яна. – Здесь очень красиво.
– Да, мне тоже нравится, – Женька слез с байка, обнял Яну за плечи и прижал к себе. – Когда приезжаю домой, люблю бывать здесь по ночам. Так тихо, спокойно. Никто не мешает подумать. А сейчас захотел это место тебе показать, и рад, что тебе тоже понравилось.
А потом Яна не поняла что и как произошло. Только что Макс просто дружески ее обнимал, а вот уже целует, и она отвечает.
Повлияло ли сказочное окружение или желание что-то круто изменить сыграло свою роль, но куртка уже полетела на землю, а Женька сжимал голые и приятно-мягкие плечи Ульяны, скользил вниз по рукам и переплетал их пальцы.
Потом обхватил ее талию и, продолжая целовать, посадил на байк. Горячие поцелуи осыпали ее шею, стянутую узким корсажем грудь, а по бедрам, задирая пышные юбки, напористо двигались ладони.
Колени Ульяны сами собой разошлись и Женя придвинулся теснее, в то же время очерчивая большими пальцами кромку кружевной полоски. Неуловимое движение, и вот его пальцы уже под ажурной тканью поглаживают горячую мягкую кожу.
Жаркая волна, зародившись под пальцами Жени, бросилась в лицо и ошпарила щеки, а Ульяна нетерпеливо заерзала, стараясь углубить осторожные прикосновения. Она попыталась обнять его ногами, но Женя, вернув кружевную полоску на место, скользнул ладонями к ягодицам, стянул Ульяну с байка и развернул к себе спиной.
Юбка взлетела к голове, а Яна уперлась ладонями в еще теплую кожу сиденья, чувствуя как крепкие руки сжали бедра, а прохладный воздух коснулся ягодиц и огладил разгоряченные складки.
Это было так необычно, первобытно, а оттого волнующе, что Ульяна, желая продлить это ощущение, нетерпеливо подалась назад.
Возбуждение теснилось в груди и вырвалось громким стоном, когда Женя вошел одним сильным рывком.
Если русалки и водяные и водились в озере, то они пристыженно притихли, наблюдая за страстью, осененной благословляющим светом луны.
Ульяна вдыхала терпкий и возбуждающий запах кожи сиденья и с жаром отдавалась Жене, чувствуя внутри его глубокие и напористые толчки.
Ощущение, что она плохая, испорченная, порочная. Обманывает жениха, занимаясь сексом с братом подруги. Вот так на улице, на сиденье байка, а совсем не как приличная девушка, которой она до сих пор была. Наполняло Ульяну пьянящим сумасбродством, авантюрной легкостью, только распаляющими желание.
И она отпустила себя, позволила быть такой бесстыдной, какой никогда не решалась. Взяв одну руку Жени, она сняла ее со своего бедра и завела между ног, разместив пальцы на набухшем от возбуждения бугорке. Нажала и сама же прогнулась от пронзившего тело удовольствия.
Женька оказался послушным и продолжил предложенную ласку. Он гладил, надавливал и сжимал до тех пор, пока, задрожав, Ульяна не ткнулась лицом в сиденье.
Тогда и он смог позволить себе отбросить контроль. Несколько сильных глубоких толчков, и он замер, сильнее стискивая пальцами мягкие бедра.
– Как-то неловко получилось, – пробормотал Женька, когда вместе с Ульяной опустился на сброшенную куртку.
– М? – томно протянула Яна, прислушиваясь к еле различимому плеску воды.
– Когда привез тебя сюда. Я не рассчитывал, что все так повернется, – вздохнул он.
– Совсем-совсем? – покосившись на любовника, лукаво поинтересовалась Яна.
– Разве что, немного, – усмехнулся Женя. – Но не рассчитывал, что ты согласишься. Ты же замуж собираешься. Или это только способ попрощаться с холостой жизнью?
– Нет, не думаю, – Яна слабо мотнула головой. – Я тут много думала…
И ребята почти до рассвета проговорили о планах на будущее.
Глава 48. Всем сестрам по серьгам
На следующий день Раната проснулась около полудня. Кажется, каким-то чудом у нее вчера хватило сил раздеться и принять ванну. Но голова все равно трещала и отказывалась соображать.
Негромко постучав, пошла мама со стаканом воды, в которой уже шипела растворимая таблетка.
– Видимо, вечеринка удалась, – с мягким упреком и оттенком неодобрения, заметила она. – Никогда еще не видела тебя в таком невменяемом состоянии. Пей, – протянула дочери стакан.
Рената обхватила его двумя руками и, несмотря на дурноту, сделала первые глотки. Вода с привкусом лимона с трудом протекала через сдавленное и какое-то шершавое горло, но делала свое дело. Вчерашний вечер обрывочными картинками всплывал в голове.
«Надо будет извиниться перед Янкой. Я испортила ей праздник», – подумала Рената, вспомнив свое отвратительное поведение. – «А как я оказалась дома? Кажется, меня хотел отвезти Женька. Выходит, я и ему испортила вечер?»
Под заботливым взглядом мамы, она допила лекарство и взялась за телефон.
– Ты кому собралась звонить? – мама обеспокоенно следила за дочерью.
– Женьке. Ведь это он меня привез? – хрипло ответила Рената.
– А почему тогда не зашел? – удивилась мама, и Рената замерла, не долистав до имени брата.
Почему-то в памяти всплыл Макс, укладывающий ее на заднее сиденье.
Рената стиснула телефон.
– Дочка, что случилось? – мама обеспокоенно смотрела, как дочь уставилась куда-то неподвижным взглядом.