– Опять вы меня… – произнесла девушка, краснея и держась руками за его плащ. “Неужели это он – обещанный Императрицей жених?”, – вдруг вспомнила она о словах своей покровительницы и невольно вздрогнула. Нет, в такой поворот событий она не могла никак поверить.
Молодой человек улыбнулся и освободил её из своих объятий. Тут они оба так смутились, что, не сговариваясь, быстрым шагом пошли к дому.
Когда Тропинины уехали, бабушка ещё долго изумлялась самому их визиту и осведомлённости о её делах, но более всего о том, что сама Императрица интересовалась ею. Шурочка была молчалива и задумчива, она часто поглядывала в окно на разрушенную беседку и вздыхала. “Ох, зачем же он явился?”, – сокрушалась она. “И сколько же я теперь буду о нём думать, пока не позабуду?”
Глава 6
На следующий день после завтрака бабушка решила выйти в сад, потому что погода как раз установилась, и ветер перестал угрожающе стучать в оконные стёкла. Шурочка с кислым лицом двинулась за нею, и отвлеклась от своих невесёлых мыслей только когда услышала сдавленный крик. Авдотья Семёновна узрела руины беседки и кинулась к ним чуть ли не плача.
– Шурочка, ты только взгляни! И как же это так вышло? Как бы огорчился Степан Василич, увидев сию трагедию! Он бы не пережил подобного, я точно знаю!
Девушка зарделась и потупила глаза, словно сама была виновницей недавнего происшествия, но более от того, что вспомнила, как молодой спаситель взял её за руки и притянул к себе. О, если бы дедушка узнал о подобной вольности!…
Проходящая мимо забора Стешка, вытянула шею и с любопытством обозрела сию картину. Она шла по дороге, но услышав возгласы своей бывшей барыни, решила узнать, в чём дело. Она по-свойски открыла калитку, которую никогда хорошо не запирали, и подошла к женщинам. Барыня заметила её, но будучи слишком огорчённой, не стала её бранить.
– Ах, Стешенька, ты только взгляни на это! Всё, что было нам со Степаном Василичем дорого, теперь превратилось в руины!
– Да бросьте, барыня, эта развалина давно дышала на ладан! – махнула рукой Стешка. – Я помню, как ещё барин думал перестроить её, так вы не дали тогда. Полно вам убиваться.
Бабушка исподлобья зыркнула на Стешку, а та, не обращая на неё внимания, обратилась к Шурочке:
– Барышня, а идёмте со мною жёлуди собирать! Вы знали, что самая лучшая настойка теперь на желудях? Меня барыня научила…
– А что же вы бросили с барыней гербарий, Степанида Варфоломеевна? Как же так? – съязвила Авдотья Семёновна.
– Да вот уж… – Стешка поправила шляпку. – Литья все у нас пожухли, а те, что на земле – уже сгнили. Но настойка выйдет отменной! Я попрошу барыню и вас угостить, Авдотья Семёновна.
– Да уж уважьте, будьте любезны!
– Так можно барышне пойти со мною?
Бабушка посмотрела на Шурочку, которой явно хотелось пойти со Стешкой и посплетничать, и строго ответила:
– К сожалению, нет. У моей внучки есть более важные дела дома.
Бабушка с гордо поднятой головой взяла Шурочку за руку и повела к дому. Девушкам осталось только печально посмотреть друг на друга в последний раз. Но тоска и печаль Шурочки были отринуты, когда с визитом явился Андрей Тропинин. Он приехал без отца, которого задержали дела, и, верно, поэтому был немало смущён и поначалу не мог внятно изъясняться. Он пояснил, что Императрица скоро двинется в путь, ведь ей надобно возвращаться в Столицу, и он желал бы пригласить Шурочку проводить императорскую карету. Он с отцом ещё задержится в городе ненадолго: необходимо заняться вещами Императрицы, проверить, чтобы всё доставили в Столицу в сохранности, распустить прислугу…Про себя он думал, что для него обернулось на пользу приехать в город раньше Императрицы, а уехать позже.
Шурочка была немало удивлена и польщена, она с восхищением смотрела на гостя, помятуя о его вчерашнем подвиге и позабыв о своих недавних сомнениях и переживаниях. Бабушка же находилась в странной задумчивости, но, поразмыслив над предложением Тропинина, помня о его положении в обществе, не смогла ему отказать и отпустила внучку. Правда, чтобы гарантировать её возвращение домой, пригласила Андрея отобедать с ними, и он почти сразу принял это любезнейшее приглашение.
Молодые люди как раз вовремя вышли на улицу, потому что по дороге уже разносился клич:
– Слава Императрице! Слава! Слава!
Мужчины и женщины следовали за царственной каретой, подбрасывали вверх шляпы и махали кружевными платочками. Шурочка с Андреем тоже пошли со всеми, и девушка со страхом гадала, откроется ли окно в карете, и будет ли Вседержительница махать рукой своим подданным. Но прошло несколько минут, а окно так и не открылось, и Шурочка успокоилась. Её спутник что-то говорил об устройстве кареты, описывал интерьер и дорогую обивку, и она думала, что знакомство с таким человеком не только оказалось ей полезным, но и познавательным. Она забрасывала его вопросами, и он, проявляя терпение, отвечал тактично и учтиво.
Вдруг Шурочка перестала слушать своего спутника, потому что её под руку схватила весёлая Стешка, которая тоже вышла на проводы Императрицы, и она, не стесняясь, стала поглядывать на Тропинина. Шурочке пришлось представлять их друг другу, и она, ожидая, что Андрею придётся не по вкусу подобное знакомство, была приятно удивлена, когда он приподнял шляпу и поинтересовался у Стешки, хорошая ли сегодня погода для прогулок. Стешка многозначительно поглядывала на них, отмечая про себя взаимную симпатию, и стала улыбаться ещё шире. Так как она взяла Шурочку под руку, то они немного отстали от Тропинина. Толпа окружала их со всех сторон, и Шурочка старалась не потерять из виду шляпу Андрея.
– А что же, твоя барыня не пошла провожать карету? Помнится, её приезд она не смогла пропустить, – сказала Шурочка.
– Она пошла, да только с Вороновой и Бегловой. А меня заставила варить варенье из смородины. А я, видите, сбежала! – похвалилась Стешка.
– Как? Ведь она сделала тебя компаньонкой, а не служанкой. Ты имеешь полное право пойти на проводы Императрицы! Но, скажи, платит она тебе хорошо?
Стешка сконфузилась:
– Ах, барышня! Всё как-то не так у Дуниной. Я делаю и то, и другое, и во многом ей помогаю, а платит она меньше вашей бабушки. Все говорили, что она очень щедрая, но оказалось, что прижимиста. А все деньги тратит только на себя. И хоть свечей она не щадит, но, признаюсь, что мне и засиживаться у неё теперь не хочется.
– Стешенька, тебе надо вернуться к нам! Я поговорю с бабушкой…
– Что вы, барышня! Она и видеть меня не захочет! Вы только разгневаете её.
– Вот что, Стеша. Приходи сегодня к нам на ужин, она ничего знать не будет, и так удивится, что не сможет тебя прогнать.
– Нет, я не смогу…
Но Шурочка не слушала её, снова повторила своё предложение, и стала пробираться вперёд через толпу, ведь шляпа Андрея Тропинина стала удаляться, и она насилу смогла догнать молодого человека.
Обед прошёл в приятной атмосфере, Авдотья Семёновна была любезна с Андреем, даже предлагала ему разные кушанья, он отвечал ей учтивостью, а Шурочка смотрела на них, лелея в своём сердце неожиданно появившуюся надежду на своё счастливое будущее. Её внутренний голос неумолимо твердил, что все предпосылки для устройства своей судьбы у неё есть.
Когда бабушка отправилась спать, Шурочка стала продумывать план по возвращению Стешки домой, она верила, что внезапное появление девушки на ужине растопит бабушкино сердце. Она даже велела кухарке лучше готовить мясо, и та только фыркнула:
– Когда это у меня всё из рук валилось? А неужто вы кого-то ждёте в гости?
Шурочке не хотелось с ней откровенничать, и она только загадочно улыбнулась. Девушка лично расставила посуду на столе, и в этот раз очень постаралась соблюсти симметрию. Бабушка только благосклонно улыбалась, хваля её за усердие, не подозревая, какой коварный план в голове у внучки.
Когда они уселись за стол, то Шурочка даже не смогла притронуться к еде, так она волновалась, ожидая прихода Стешки.
– Чего ты, как неродная? Еда остынет, – проворчала бабушка.
Шурочка постаралась проглотить хоть один кусок, полностью поглощённая своими мыслями. Время шло, а Стешки всё не было. Двадцать минут седьмого, половина… “Как она смеет так опаздывать? Уж я ей выскажу…”, – думала Шурочка с неудовольствием.
Вскоре она поняла, что Стешка не собирается нанести им визит, или, что более возможно, Евдокия Петровна попросту не пожелала отпустить свою компаньонку в её бывший дом. Шурочка очень расстроилась и без удовольствия поглядывала на часы. Бабушка не могла не заметить такого явного изменения в настроении внучки, и, опасаясь за её душевное равновесие и желая оградить от сердечных волнений, строго спросила: