Леди Дуглас приходила и пыталась уговорить ее поесть. Но ей не хотелось разговаривать с леди Дуглас. Приходил сэр Вильям в сопровождении Линдсея и Рутвена: она отвернулась и даже не посмотрела на них.

Однажды к ее постели подошел молодой человек, внешность которого выдавала его принадлежность к Дугласам; он стоял и глядел на нее.

— Ваше величество, — прошептал он, — если есть какое-нибудь поручение, которое вы могли бы доверить мне, то я с радостью выполнил бы его.

Но она не смогла ответить ему, потому что выражение его лица вызвало у нее комок в горле. Она закрыла глаза, а когда открыла их, юноша уже исчез.

В другой раз к краю ее постели подошел мальчик и уставился на нее… странный мальчик с дерзким веснушчатым лицом. Он произнес с сильным акцентом:

— Привет, королева.

Она решила, что он ей приснился, потому что он вдруг подмигнул ей и скрылся.

Так проходили дни в тумане меланхолии.

Джейн увещевала ее:

— Ваше величество, уже четырнадцать дней, как мы в Лохлевене, а вы за все это время почти ничего не ели и не пили. Вы должны встряхнуться. Что, если бы за вами приехал милорд Ботуэлл? Как бы вы в таком слабом виде смогли убежать с ним?

— Я не смогла бы встать, не так ли, Джейн? — сказала она. — У меня совсем не осталось сил.

— Ваше величество, — умоляла Джейн, — пока еще не поздно, спасите себя… ради Шотландии. Подумайте о вашем сыне, который нуждается в вас.

Эти слова вертелись в мозгу Марии: «Спаси себя… Спаси себя ради Шотландии и твоего сына, который нуждается в тебе».

На следующий день она немного поела. По замку пронесся слух: «Королева начинает проявлять интерес к окружающему миру». В конце концов она решила жить.


Джордж Дуглас лежал на траве, почти не отводя взгляда от ее окон. Он постоянно думал о ней с тех пор, как услышал, что ее везут в их дом. Он представлял ее такой, о какой часто слышал рассказы, — невообразимо красивой, одетой в дорогие одежды из бархата, золота и серебра, с короной на голове. Он помнил все, что слышал о ее романтической жизни: ее раннее бегство во Францию, где она стала королевой; три ее замужества, все окончившиеся трагедией. Он слышал, как злословили о ней, когда был убит Дарнли. Ее называли изменницей, убийцей, но он не верил в это. Он всегда верил в то, что все несправедливы к этой женщине, а поскольку она была еще и красива, то стала центром его рыцарских мечтаний.

Его неправильно понимали в этой грубой стране, где высоко оценивали таких, как Ботуэлл, где готовы были признать своими лидерами холодных, бесстрастных людей, подобных его сводному брату Морэю.

Когда он увидел королеву, потрясенную случившимся, почти обезумевшую, в разорванном платье, с прекрасным лицом, забрызганным грязью, его чувства обострились настолько, что он сам не мог такого представить. Он полюбил больную и одинокую женщину больше, чем мог бы полюбить королеву в ее короне и королевских нарядах. Его возбуждение превзошло все пределы, потому что она находилась здесь, в замке его брата, в пределах досягаемости, и так как она оказалась узницей без друзей, то, возможно, в его силах было помочь ей.

Последние недели он придумывал всевозможные поводы зайти в ее комнату. Мария не замечала его, лежа безучастно в постели с закрытыми глазами. Она явно не хотела жить, и он боялся, что она действительно умрет.

Однажды она открыла глаза и увидела его, а он смотрел на нее с такой страстью, что ему показалось, что это вызвало какой-то отклик в ней. Он умолял ее не умирать, потому что если бы она умерла, то он тоже хотел бы умереть. Он был молод, и с ним мало считались в замке, где управляли его мать и брат и где Морэя считали самым важным человеком в Шотландии, но он сгорал от желания помочь ей; он хотел отдать свою жизнь за нее. Он с готовностью сделал бы это и считал бы это божьим благом. Именно это он пытался сказать ей.

Поняла ли она? Или это было просто совпадением, что спустя несколько дней она проявила интерес к жизни и начала понемногу есть?

— Эй, сторожевой пес!

Джордж быстро оглянулся и уставился на юного Вилли, который тихо подкрался и бросился на траву рядом с ним.

— Откуда ты появился? — спросил Джордж, смущенный тем, что этот бдительный мальчишка застал его смотрящим на окна королевы. — И твой камзол отвратителен.

Вилли состроил гримасу.

— Она не замечает моего отвратительного камзола, Джорди, сторожевой пес. С чего бы ей смотреть на меня, когда рядом красавчик Джорди?

Джордж вскочил, чтобы стукнуть мальчика, но Вилли оказался проворнее. Он остановился в нескольких шагах, поставил руки так, как если бы он держал лютню, и, закатив глаза, словно томящийся от любви трубадур, повернулся к окнам королевы.

— Ступай на кухню. Там для тебя найдется работа, Вилли Дуглас.

— Несомненно, несомненно, — воскликнул Вилли. — Но в замке найдется занятие для меня повеселее, чем работа поваренка, когда с нами под одной крышей живет королева.

Джордж не ответил; он снова лег на траву и, опершись на локти, опустил голову на ладони, на сей раз всем видом показывая, что смотрит не на замок, а на озеро. Вилли некоторое время наблюдал за ним, потом сказал:

— На озере всегда плавают рыбацкие лодки, Джорди.

— Ну и что с того?

— Их почти никто не замечает, Джорди. Они снуют туда и обратно между островом и материком.

— Помалкивай, — со страхом произнес Джордж и встал.

Вилли немного отскочил назад и вновь принял позу трубадура. Джордж погнался за ним, и Вилли помчался прочь, посмеиваясь через плечо. Он спустился с откоса к берегу озера, Джордж за ним; но прежде чем Джордж смог поймать его, Вилли вбежал в воду, куда Джордж не мог пойти за ним из страха испортить сапоги. Вилли стоял почти по колено в воде, все еще изображая трубадура.

С раздражением глядя на него, Джордж вдруг заметил лодку, отплывавшую от материка. Разглядывая своим острым взором фигуры в лодке, он увидел, что это не рыбаки и не паромщики, а незнакомцы — важные персоны, явно принадлежавшие ко двору.

— Посетители к королеве, — произнес он.

Вилли вышел из воды и встал рядом с Джорджем; забыв обо всем, они следили за приближающейся лодкой.


Сэр Роберт Мелвиль, посол Шотландии при дворе Елизаветы, королевы Англии, ступил на берег и посмотрел в сторону замка Лохлевена.

«Прочная крепость, — подумал он. — Ей нелегко будет вырваться отсюда».

Чувства Мелвиля перемешались. Он намного больше сочувствовал бы королеве, если бы она не вела себя столь глупо с Ботуэллом. Вполне естественно, что такой утонченный дипломат должен был ненавидеть этого парня — грубого, вульгарного жителя пограничной полосы, и тот факт, что Мария могла так безумно влюбиться в него, ронял ее в глазах посла. С того момента, как он услышал об их свадьбе, Мелвиль был готов встать на сторону ее врагов.

Он не мог не признать, что она хорошо относилась к нему. Поскольку он решительно выступал против ее брака с Дарнли, ему пришлось на некоторое время искать убежища в Англии; но Мария не была злопамятной женщиной; она простила его, а поскольку он прекрасно знал все, что связано с Англией, она согласилась, чтобы он стал ее послом при дворе Елизаветы. Он был возмущен убийством Дарнли и собирался отойти от политики, но Мария настояла, чтобы он вернулся к английскому двору в качестве ее посла, и, желая покинуть Шотландию, Мелвиль согласился.

Сейчас он приехал к ней с конкретной миссией — с самой неприятной, которая ему вовсе не нравилась, но которую он был вынужден признать справедливой.

Когда он сошел на берег, его уже встречал сэр Вильям Дуглас. С ним были Линдсей и Рутвен; госпожа Дуглас вышла вперед, а ее сын Джордж, которого Мелвиль увидел на берегу, когда лодка подходила к острову, остался стоять в отдалении.

— Добро пожаловать в Лохлевен, — сказала леди Дуглас. — Я приготовила апартаменты для вас.

— Вы великодушны, миледи, — пробормотал Мелвиль.

По дороге в замок сэр Вильям сказал:

— Я думаю, вы согласитесь, что нам вместе с милордами Линдсеем и Рутвеном следует переговорить, прежде чем вы посетите апартаменты королевы.

Мелвиль согласился, что такой разговор желателен. Тогда сэр Вильям повернулся к матери и попросил, чтобы принесли вино в его небольшой личный кабинет, где он мог бы поговорить с посетителем. В то время как леди Дуглас подозвала одну из дочерей и послала ее с указаниями на кухню, сэр Вильям вошел в замок вместе с Линдсеем, Рутвеном и Мелвилем.